Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина
Полицейские окружали дом со всех сторон, молча топтали снег, дожидаясь, пока начальство прикажет врываться. Как в книжке Григгера — одной из: ожидались стрельба, прыжки из окон, и всех лицом в пол положить. Кстати, старый доктор, он же патологоанатом и эксперт, тоже был тут. Махнул Андрею из-за голого облезлого куста рукой в варежке. Сыщик подумал, что предпочел бы без трупов обойтись.
Сторинов дал знак, операция началась. В окошки никто не прыгал: они были в двойных рамах по причине зимы и не открывались. В драку тоже никто не кидался. Внутри все было прилично и удручающе скучно. Ну, исключая рулетку и игорные столы. И все лучшие мужи города были здесь, как минимум, большая часть.
Был тут врач санитарный, был директор второй гимназии — содрал с вешалки шубу и кутал нос в бобровый воротник, но Андрей его сразу узнал. И Сторинов, кстати, тоже:
— Ах-ах, и чему вы научите молодое поколение? — посетовал, когда того выводили.
Были мужи из городской управы и дворянского собрания. Но последним почему наследство не прожигать?
Цвет мужского населения Ухарска, м-да… Андрей их всех на балу у Осокина видел. Кстати, к чести последнего, самого градоправителя здесь не наблюдалось.
«Ну, он в другие бирюльки играет, армию поднимает почем зря», — подумал Звягинцев с сарказмом.
А полицейские принялись за свою работу. Всех записывали и уводили, а Володенского Сторинов сразу взял в оборот, отведя к теплой печке в боковушке. Усадил на диваны. Сам, растопырив усы и сложив руки на груди, как благородный злодей из книги, уставился на княжича выпуклыми глазами. И стал неудобные вопросы задавать.
— Да как вы можете! — возвысил голос тот. — Как можете думать, что я котят сам у себя украду и Розочке моей дорогой и детям афронт такой сделаю? — но, видно сообразив, что ором ничего не добьется, сник и выдохнул тихо: — Игра — беда моя. Слабохарактерный я.
Опустил голову на руки, тонкие длинные пальцы дрожали. Андрей увидел, как блестит бриллиант обручального кольца. Похоже, деньги у Володенского были, раз на украшения не играл. Не дошел до той стадии, когда иные игроманы все готовы снять с себя, лишь бы было что еще поставить. Игра — как алкоголизм, только вот от человека не пахнет и под забором он не валяется. Но готов все положить, вплоть до души, и не выигрыша ради даже, а самого процесса.
И как князь в тенета эти попал? Он далеко не слабохарактерный, что бы ни говорил. Вон на Розе своей женился, а видать, родители ему иную невесту готовили, местную…
— Гемблинг — это болезненная зависимость, — подсказал подошедший Григгер, ввернув аглитанское словечко. — Не тушуйтесь, выговоритесь, ваша светлость. И вместе мы подумаем, как вам помочь.
— Да как поможешь мне? Вон, батюшка вовсе рукой махнул, наследства лишил. Хорошо, хоть решился все Мишеньке отписать.
Князь взял бокал, налил вино и отпил. Указал остальным:
— Будете?
— Я при исполнении, — огрызнулся Сторинов.
— А я выпью, — улыбнулся доктор, — холод на улице, а я уже не мальчик.
— Да вот вам клятва святая, не брал котят. Играю, да. Но все больше по маленькой. Стараюсь. Но как вижу карты или рулетку — переворачивается во мне все. Только Роза может меня иной раз удержать. Пройдет неделя, месяц, все хорошо. И тут снова накатывает. И оторвать меня тогда от игрового стола ну никак.
— А кто это место организовал? — не преминул выяснить Никита.
— А то я вам, батенька, — Володенский хмуро посмотрел на околоточного, — по причине благородной сказать не могу. Выясняйте уж сами.
И замолчал.
Так и молчал до самой управы, и потом уже, в кабинете Сторинова. Тот ходил перед ним, заложив руки за спину, как арестант. Григгер потягивал прекрасное вино, прихваченное из прикрытого заведения. Андрей косился на княжича. И думал о тихом омуте. Воспитанный человек, с отличной карьерой, блестящим образованием, понятно теперь, почему он живет в провинциальном Ухарске. А ведь если бы не пагубная страсть — сложилась бы его жизнь иначе. А котята…
— Господа! — Ланской влетел веселый, довольный жизнью. Уставился на Володенского, приспустив запотевшие очки. — Что же вы, ваша светлость, время в играх проводите, а не в воспитании детей?
— Что случилось⁈ — вскинулся тот, готовый немедленно бежать.
Андрей тоже напрягся: что там еще это великовозрастное дите выкинуло? Никак с Мариной что?
— Сядьте! — рявкнул Сергей. — Котята нашлись. И знаете, кто их украл? Теодоро ваш!
— Что⁈ — Володенского пришлось удерживать вдвоем.
— Ну, не совсем украл, — объявил Ланской с пафосом, — а, представьте, спасал от болезненной татуировки. Зачем вы при детях обсуждали, что из императорской кошатни татуировщик приезжает?
— Да-а…как-то… — протянул княжич растеряно.
— А шустрый малец и побежал расспрашивать вашего истопника, что за оно. Тот же на флоте служил? Наколки имеет?
— Так то наколки, — чуть не подавился слюною князь. — А тут же магией, безболезненно.
— А ребенку откуда знать разницу? Вот он все карманные деньги и отдал девочке одной, чтобы взяла котят на передержку, пока татушник в столицу не вернется. И приятель его, брат молочный, им помогал.
— Убью! — снова рванулся княжич.
— Сидеть! — Ланской даже рукой в грудь его толкнул. — Мелкие свое уже получили. Михаил Владимирович, старшенький ваш чуть ли не с утра их воспитывает. Уже и повинились во всем, и покаялись. Потому и говорю, что семье надо жизнь отдавать, раз уж завели ее, и детям.
— Я за своих детей порву, — бросил Володенский тихо.
— Не сейчас. Сейчас выйдет вам наказание за игорный дом этот.
— А как котята нашлись? — не выдержал Андрей.
— А это вы у помощницы вашей спросите. И у Мигелито, — усмехаясь обернулся к нему Ланской. — Проныры, раньше всей полиции, раньше меня и вас успели! Ай молодца!
И не ясно было, хвалит он эту пару или ругает, что лезли не в свои дела. Андрею впору было за голову хвататься, чувствовал, что краснеет, как рак. Воспитал помощницу!
— Глянь ты, — протянул Сторинов. — Ловкая особа эта… как ее…
— Марина Клюева, — подсказал Ланской любезно. И обратился к Владимиру Васильевичу: —
