Перевозчик - Константин Владимирович Денисов

сейчас вообще в тумане. Если что, спишем на непредвиденные расходы. Тебе что-то надо?

— Да нет, не мне, — сказал я, — в этом районе проживает около тысячи двухсот человек. Гуманитарка сюда доходит, но очень редко и мало. А люди, похоже, очень нуждаются. Район выглядит мирным, по большей части. Можем мы с ними поделиться едой, хоть немного? Думаю, они будут рады любому количеству.

Пока я говорил, Шторм не переставал удивлённо на меня смотреть.

— Погоди, — сказал он, когда я закончил, — ты здесь в первый раз, прошёл через район, узнал, что у людей за проблемы, и теперь просишь меня, чтобы я отдал им часть гуманитарного груза?

— Ну да, а что такого? — я пожал плечами.

— То, что ты хлопочешь сейчас о совершенно незнакомых посторонних людях, которых даже не знаешь, — сказал Шторм, — а между тем, вы сами по уши погрязли в опасной истории, пытаетесь вытащить наш конвой из задницы, и для себя в награду не попросили ничего!

— Потому что мы не оказываем платные услуги, — сказал я, — но и от благодарности, если такая будет, тоже отказываться не будем. Но это уже решать тебе.

— Было бы проще, если бы вы были наёмниками, — вздохнул Шторм, — а так я всё время чувствую себя обязанным. А так бы заплатил, и всё, голова не болит.

— Ну, отсыпь нам своих волшебных кристаллов, если тебе так неймётся, — пожал я плечами.

Шторм вытаращил на меня глаза, и даже не нашёлся что ответить.

— А мне вот интересно, зачем им всё-таки понадобился саркофаг с мумией? — вдруг сказала Маша.

21. И становится только хуже

— Тебе нужны кристаллы? — удивился Шторм, — зачем? Ты же только что узнал об их существовании!

— Ну да. Но мало ли, вдруг мы придумаем, как их использовать. Как ты и говорил, это даст нам некое преимущество перед остальными. Я же не все прошу, а так, несколько штук на всякий случай, — сказал я.

— Нет, на такое я пойти не могу! — твёрдо ответил Шторм, — даже не проси! Это всё слишком важно и слишком секретно. Я не могу так легкомысленно распоряжаться ценным ресурсом, который мне доверили.

— Доверили? — удивилась Маша, — ты же вроде бы и сам не знал, что они здесь.

— Не знал, но когда узнал, автоматически ответственность за их сохранность легла на меня. Я знаю, что это и для чего. Знаю, насколько это важно. Я не могу это разбазаривать. Ну ладно ещё уничтожить в безвыходной ситуации, но раздавать, точно нет! — сказал Шторм.

— Вообще-то, если мы вас вместе с этими кристаллами вытащим из неприятностей, могли бы и поделиться! — слегка обиженно сказала Маша.

— Нет, — ответил Шторм, — просите что угодно, только не это.

— Ну, отдай тогда саркофаг! — сказал я.

— Зачем? — удивился Шторм.

— Не знаю, — пожал я плечами, — но раз его вывозили вместе с кристаллами, значит, он представляет какую-то ценность. Вдруг пригодится.

— Нет! — покачал головой Шторм, — с ним вообще ничего не понятно. Вдруг он очень важен для исследований или ещё для чего?

— Ну вот видишь? — усмехнулся я.

— Что вижу? — не понял Шторм.

— Ты говорил, что было бы проще заплатить, но платить не хочешь. Ты бы, наверное, с радостью отдал что-нибудь ненужное. Но дело в том, если это не нужно тебе, то и нам тоже, наверное, будет ни к чему, — сказал я.

— Ты просишь у меня то, что мне не принадлежит! — сказал Шторм.

— В этом и смысл! — сказал я, — а ты хочешь, чтобы было по-простому? Мы выбрали не простой путь, а ты хочешь откупиться… даже не знаю, чем ты там собрался нам платить за работу?

— Погоди! — возмутился Шторм, — ты только что убеждал меня, что помогаешь нам бескорыстно, а теперь торгуешься за артефакты! Как тебя понимать?

— А так и понимай! — сказал я, — это ты начал разговор, что если бы нам заплатить, то всё было бы проще. Я просто тебе продемонстрировал, что не проще. Даже за спасение жизни ты не готов отдать что-то ценное. Реально ценное, из-за чего люди умирают. Я понимаю, что для тебя проще дать нам несколько ящиков консервов. Но нам такого не надо. Тогда мы уж лучше поможем вам бесплатно.

— Извини, — повесил голову Шторм, — я виноват. Я обесценил вашу помощь, пытаясь вести разговор о плате. Мой косяк! Дурья башка!

— Консервы мы, кстати, взять можем. Но не как плату за нашу помощь, а как жест доброй воли, — сказал я, вставая, — пойдём Маш.

Мы оставили хмурого Шторма в одиночестве.

— Уверен, что нужно было с ним так? — тихонько сказала Маша, когда мы отошли на некоторое расстояние.

— Да, — кивнул я, — мне кажется, он незаметно начал воспринимать нашу помощь не совсем правильно. Потому про наёмников и заговорил, что с ними проще. Ты за него не переживай, он взрослый мужик, переварит. Тем более что он вроде всё правильно понял.

— А ты взял бы кристаллы, если бы он дал? — хитро посмотрела на меня Маша.

— Вообще да, а сейчас нет, — сказал я.

— В смысле? — удивилась Маша.

— В том смысле, что если взять что-то в оплату нашей помощи сейчас, то он может подумать, что вправе командовать и отдавать приказы. То есть, принимать важные решения за нас. А это нам вообще не нужно. Мы сами будем решать, что и когда делать. Но если бы он предложил кристаллы потом, когда всё закончится, при расставании, то я бы, конечно, их взял. Глупо отказываться от таких артефактов, — сказал я.

— Умно! — улыбнулась Маша, — с момента нашего знакомства, ты не перестаёшь меня удивлять. И откуда в тебе всё это берётся?

— Не знаю! — честно признался я, — иногда мне и самому кажется странным то, что я делаю. Возможно, что-то копилось и зрело во мне долгие годы, а сейчас вдруг под влиянием цепочки событий пробудилось и заставляет делать то, что я делаю.

— Продолжай! — сказала Маша, — у тебя хорошо получается быть лидером!

— Надеюсь, — задумался я, — мне бы вас не погубить всех своими решениями. Это мой самый большой страх.

— Не бойся! Мы с тобой, мы тебе доверяем и поможем, если что. Ты, главное, не держи всё в себе. Делись с нами, если что-то бродит внутри и не находит выхода, — сказала Маша.

— Я стараюсь! — честно признался я, — у меня нет цели единолично принимать все решения. Я за то, чтобы мы все имели голос при выборе, как жить и что делать дальше.

Когда мы дошли до дивана возле выхода из портала, то, как раз в этот момент, там материализовался Петя.

— О, —