Проклятый Врач. Том I - Дмитрий Бурдин
Марат не разозлился. Наоборот, он как будто даже обрадовался моему ответу: улыбнулся во весь свой щербатый рот и развёл руками.
— О, огрызается. Мило. Только гордость тебя не спасёт, док. Ты даже не понимаешь, во что вляпался.
— А вот тут ты прав! Не понимаю! Так что поясни! Ты ведь мог бы тихо прирезать меня во сне⁈ Или подкараулить у машины⁈ Зачем весь этот спектакль с крышей и эсэмэсками⁈
Он хмыкнул, почесал шрам на шее. Ногти у него были грязные, обкусанные.
— Да если бы мог, так бы и сделал.
— Тогда перед тем, как мы схлестнёмся, поясни, — я сделал ещё шаг назад, стараясь держать дистанцию и нащупывая спиной какую-нибудь железяку, чтобы было куда увернуться. — Что это за дрянь, Марат? Осколки. Что они такое? Зачем их собирать?
Марат закатил глаза. Белки в полутьме казались желтоватыми, нездоровыми.
— Блин, да ты реально нуб. Ладно, слушай сюда, пока я добрый. Осколки — это ключи. Или, если хочешь, куски пазла. Кто-то очень могущественный — или очень древний — раскололся, а его куски разлетелись по миру. И теперь эти куски ищут носителей. Ищут, чтобы выжить.
— Выжить? — переспросил я, морщась от ветра. — Они же паразиты! Один чуть не убил онколога, вторая девчонка травит всех вокруг, а у меня в голове сидит шизофреник-старик!
— Они кормушки, дубина! — рявкнул Марат, и в его голосе впервые прорезалась искренняя злость. — Ты что, думал, твоя система тебе по дружбе смерти отсчитывает? Нет, док. Система тебя подталкивает к тому, чтобы ты набирался силы и первоначальный осколок жил в тебе дальше!
— Но если не собирать… — начал я.
— То сдохнешь. Система выжрет тебя досуха, и от тебя останется то же, что от чувака в канализации. Пустая оболочка! Но ты скоро и сам поймёшь, что это такое. Я ведь могу видеть твой таймер! У тебя времени в обрез!
— А узоры? — я кивнул на его лысину. — Это тоже бонус? Скидка на татуировки в салоне?
Марат самодовольно ухмыльнулся.
— Это показатель силы! Чем больше осколков, тем чётче рисунок. Это метка того, что ты переходишь на следующий уровень. Человеческое тело — всего лишь контейнер, док. Хлипкий, тухлый контейнер. Осколки его меняют. Переписывают. Ты думаешь, мне больно, когда мне ломают кости? Да мне пое… (здесь был мат, но я не буду его писать). Потому что я уже не совсем человек. Я — Хищник. А ты — овца, которая нашла волчий клык и думает, что теперь она тоже волк.
— А тот, кто раскидал осколки? — не унимался я. Нужно было тянуть время. Нужно было понять правила игры, в которую меня втянули. — Ты сказал, кто-то раскололся. Кто?
Улыбка сползла с лица Марата. Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на страх. Быстрое, мимолётное, но я его заметил. Даже ветер, казалось, притих.
— Этого ты не хочешь знать, хирург.
— А вот так хочу, — огрызнулся я. — Кто или что их раскидало? И почему вы, носители, как бешеные собаки, за ними гоняетесь? Если бы вы не убивали друг друга, жили бы спокойно.
— Спокойно? — Марат рассмеялся, но смех был натянутым, сквозь зубы. — Ты правда такой наивный? Осколки — это приманка, Ким. Они звенят. Как колокольчик на шее кошки. Когда ты берёшь осколок, ты звенишь громче. И другие носители тебя слышат. Тот, у кого осколков больше, всегда чувствует того, у кого меньше. Это инстинкт. Слабый кормит сильного. И рано или поздно… за этим звоном придёт Тот, Кто Ждёт.
— Тот, кто ждёт… — повторил я. — Тот, кто проглотил первый осколок?
— Догадливый, — кивнул Марат, и его лицо снова превратилось в каменную маску. — Он уже близко. Он собирает урожай. И когда он придёт, твой внутренний голосок тебе не поможет. Потому что он — часть Его.
— Старик? — вырвалось у меня прежде, чем я успел подумать.
Марат моргнул. А потом расхохотался. Громко, заливисто, запрокинув голову к чёрному небу.
— Старик? Ты своего паразита Стариком назвал? Ох, доктор, ну ты даёшь! Да, твой Старик — это Осколок Контроля. Редкая шняга, кстати. А мой — Осколок Силы. А у той сучки из реанимации — Осколок Чумы. И когда мы все сойдёмся вместе, мы соберём Его. И тогда настанет конец вашей уютной медицине!
Он шагнул ко мне. Улыбка исчезла.
— Ладно. Лекция окончена, студент. Ты просветился. Теперь отдавай свой осколок. Или я вырежу его сам. И, поверь, это будет очень, очень больно.
— Хера с два тебе!
— Неправильный ответ, — вздохнул Марат и прыгнул.
Я думал, он будет бежать. Но нет. Он буквально взмыл над рубероидом, оттолкнувшись от какой-то трубы, и полетел на меня, занося ногу. Удар должен был прийтись мне в голову. Это вам не боксёрский поединок — это чертовски жестокая уличная драка с применением паркура.
Я едва успел откатиться в сторону. Армейский ботинок врезался в рубероид в полуметре от моего уха, брызнула вода и крошка. Перекатившись через плечо, кстати очень криво и больно, я вскочил на ноги.
— Шустрый, — хмыкнул Марат. — Для дохляка.
Он не дал мне опомниться. Рывок — и вот он уже был рядом. Кулак летел в солнечное сплетение. Я блокировал, конечно, но удар был такой силы, что моя рука аж онемела от плеча до кончиков пальцев. Пришлось тут же отступить… да и плюс ко всему мне не везло! Чертовски не везло!
Отступая, я споткнулся о какой-то кабель. Ну и мой противник этим воспользовался, тут же оказался рядом, схватил меня за пиджак и с размаху всандалил коленом в живот. Разумеется, я упал и начал жадно хватать ртом воздух…
— Сдается мне, хирург, ты не в форме! — смеялся этот урод, обходя меня кругом. — Скальпелем махать горазд, а кулаками?
Я выплюнул кровь. Прикусил язык.
«Вставай, дуболом! — взвизгнул Старик в моей голове. Голос его был паническим, чего за ним ранее не наблюдалось. — Аще не встанешь, он тя грохнет! Головушку тебе проломит,
