Нить жемчуга. Книга первая. Стихия – Тьма. - Надежда Сергеевна Ник

понимала, как они рискуют, теряя драгоценное время, обходя десятой дорогой любое жилье на своем пути, но рисковали бы еще больше, заходя в города. Пусть они потеряют время, но смотреть в глаза затаившемуся там голодному ужасу путники больше не станут!

Вероника неподвижно лежала на спине, глядя в черное беззвездное небо, ее глаза слипались, но сон не шел. Слишком холодно, чтобы заснуть. Девушка почувствовала теплое дыхание на своем лице — козерог тяжело опустился рядом с ней, он тоже очень устал.

— Дитя, тебе плохо? — голос Сильваера, глухой и далекий, звучал отовсюду и ниоткуда. — Почему? Скажи, почему люди страдают?

— Не знаю. — Вероника пожала худыми плечами. — Наверное, потому что им бывает холодно, больно, или от голода. А иногда — если они считают, что их не понимают или не любят, или относятся несправедливо.

— У твоего народа есть разум, но вы до сих пор не научились понимать. — Козерог устало вздхнул. — Вы придумали много слов, чтобы называть свои чувства, но упрямо не желаете взглянуть дальше. Вы научились называть добром то, что радует, и злом то, что вас огорчает, но почему вы решили, что это — истина? У тебя есть глаза, ты смотришь и не видишь, у тебя есть уши, ты слушаешь и не слышишь.

— Чего я не слышу? — удивилась девушка. Возможно, ее бы смутили такие обвинения, но она слишком устала, для того чтобы спорить и раздражаться. Кроме того, ей было любопытно послушать своего чудесного спутника.

— Веления Вселенной, — послышался ответ. — Оглянись по сторонам, она вокруг нас, она разумна и умеет отвечать на любые вопросы, если ты будешь достаточно терпелива, чтобы услышать ее. А для начала научись слышать себя, тогда ты наверняка поймешь, что должна делать, никогда не заблудишься, и не ошибешься.

Вероника села, придвигаясь ближе к козерогу, и замерла, припав к теплому, мерно вздымающемуся боку. Сильваер так долго молчал, а сейчас завел этот странный разговор… Зачем?

— Ты должна успокоиться, не мучай себя, дитя.

— Я не могу. — Девушка дрожала всем телом, но уже не от холода, вернее, не только из-за него. Как она может рассказать козерогу о том, что убегать бесполезно? Вероника давно перестала понимать, куда и, главное, ради чего они идут. Все исчезло: любовь, привязанности, радость, воспоминания. Взяли верх страх и нужда. В душе, как и перед глазами, мир слился в одну серо-черную полосу, без начала и конца. — У меня не получается…

— Слова, которые ты произносишь, не просто звуки — они отражение тебя. — Козерог положил голову на землю так, что его ноздри почти касались воды. — Ты и твои слова беспокоят меня. Просто назвать что-то и не задумываться о причинах. Проще жить, когда в твоей беде виноват кто-то другой, но что если причина только в нас самих? В пути, который нам нужно пройти, и всех испытаниях, которые мы должны преодолеть? Ты обязана бороться с ними, пока ты жива, и смириться с тем, что они существуют и будут всегда.

— Я не могу с этим смириться…

— Ты слишком горда, подобно большенству людей. Ты собираешься погибнуть ради своих уветов? — Козерог тихо вздохнул. — Посмотри на этот родник, что ты видишь?

Вероника устало взглянула на весело скачущий по камням, чистый, как слеза, поток и покачала головой:

— Я не знаю, что должна увидеть.

Но Сильваер продолжал, даже не взглянув на нее:

— Вода — сильная стихия, она способна проникнуть всюду, она точит горы и землю. Разве вода останавливается, встречая на своем пути камень? Маленький она понесет с собой, большой — обойдет и в конце концов сточит его. Камень станет гладким и круглым, а потом превратится в песок. Ты хочешь больше того, что предлагает тебе жизнь, и поэтому ты несчастна. Но это неверный путь. Смирись с тем, что тебе неподвластно. Мы все достойны того, что имеем: своей жизни, прошлого, будущего и своего конца. Как бы это ни пугало тебя, для всех живущих смерть — всего лишь неотъемлемая часть жизни. Большие или малые, мы все часть вселенной. А вы, люди, всегда видите лишь то, что хотите видеть, так вам проще… Так пожелай увидеть что-то большее и лучшее. Пока ты живешь, в этом и есть твоя сила и награда.

— А что потом? Что с нами происходит после? — Девушка положила голову на теплый, мерно вздымающийся бок, ощущая исходящее от козерога тепло и еще свое непонятное волнение, вызванное его голосом и не всегда понятными словами.

— Ты хочешь сказать — после смерти? — Козерог поднял голову и смерил ее долгим взглядом. В ночной тьме его глаза казались загадочными черными озерами. — Кто знает… Мы можем стать светом солнца или звезд, можем летать над облаками подобно ветру или возвратиться обратно и продолжить свой путь новыми и живыми. Кто знает…

Сильваер замолчал и больше не произнес ни слова, улегшись на бок, он вытянул свои длинные ноги и прикрыл глаза. Может быть, он решил отдохнуть или не хотел больше говорить с ней, но девушка так и сидела, замерев в ожидании. Время шло, журчала вода, из оврага тянуло холодом и сыростью, а истина, как обычно, ускользнула от нее.

Вероника подтянула под себя замерзшие ноги и поближе прильнула к шелковистому серебряному боку. Несколько недель в пути избавили козерога от густой зимней шубы, и теперь при каждом движении его шкура блестела, словно мокрая рыбья чешуя и отливала множеством оттенков: от грифельно-серого, почти черного, до жемчужно-белого.

Девушка хотела сказать что-то еще, но, взглянув на своего мирно спящего спутника, передумала и, последовав его примеру, прикрыла глаза. Может быть, Сильваер прав? Она сгущает краски, а на самом деле не все так уж и плохо и надежда есть?

Глава 4

I Звезда

Stella

Вероника проснулась раньше обычного. Странно, но она не могла припомнить, когда в последнее время чувствовала себя так хорошо. Чаще она просыпалась, подскакивая среди ночи от очередного страшного звука, и после не могла уснуть до утра.

Её часто мучали кошмары, но хуже всего был не сам сон, а его предчувствие. Девушка каждый раз оказывалась в одной и той же маленькой сумрачной комнате. Раньше она бы не испугалась, раньше она считала комнату своей.

Вероника сидела на кровати в полутьме, за запертыми дверями и ждала своей участи. Что-то надвигалось на нее, выползало из черных закоулков, из-за стен, из темных углов. Отовсюду! Темнота говорила с ней: «Ты хотела быть рядом с ними? Скоро, скоро