Клариса. По ту сторону холста - Олла Дез

завернули на улицу, в конце которой был замок Рихарда.

— Не знаю. Забыли подзарядить фонари? — спокойно ответил он.

— Это дорогой район. Здесь такое не забывают, — возразила я.

— Клари, я завтра уволю еще и фонарщиков, всех скопом. Пойдем, у меня все мысли сейчас совсем о другом. Поторопись. — Он увлек меня в темноту улицы.

Но как только мы зашли в неосвещенную, часть нас залил яркий, белый неестественный свет. Все в нем было чересчур. И яркость, и белизна. Рихард, едва мы в него попали, застыл, а потом оттеснил меня к стене дома, а сам встал передо мной, пряча от чего-то.

— Что происходит? — шепнула я.

— Ты была права. Это ловушка. И я в нее, как последний болван попался. Это дуэльный круг. Сейчас в него войдут брави.

— Брави?

— Да. Наемные убийцы. И их будет двое, а я один. Мне не справиться. Как только круг погаснет, беги и кричи. Может быть, повезет, и кто-то услышит, и спасет тебя. Или они не захотят добивать.

— А ты?

— Я к тому моменту буду уже мертв.

— А твоя магия?

— В дуэльном круге она запрещена. Нас сожжет с тобой заживо, если я что-то применю. Только холодное оружие.

— А… — я не успела спросить.

В белый круг вступили двое.

— Ваше Сиятельство! Какая встреча! Вот не поверите, никак не ожидали вас встретить в столь поздний час.

— Я почему-то так и подумал. Готов предложить сумму большую, чем вам обещали, — усмехнулся герцог.

Они совсем не производили впечатления разбойников или убийц. Я бы приняла их за порядочных горожан, быть может, даже слегка зажиточных. Один был высокий, ростом почти с герцога, а вот второй был низенький, но явно шустрый и смертоносный.

— Увы. К моему большому сожалению, мы профессионалы, и отменить с нами контракт не удастся.

— Контракт на меня? Может быть, отпустите неску Кларису, когда мы закончим?

— Мы не воюем с женщинами. Неска Клариса в полной безопасности. Но только после вашей смерти. А пока — ничего гарантировать не могу.

— Имя заказчика не назовете? — и герцог опять ухмыляется. Весело ему.

— Кажется, вы нас сейчас оскорбили? — это тот, что поменьше, подал голос. Когда молчал, был симпатичнее, так как голос у него хриплый и каркающий.

— Как я смею? Оскорбить людей столь уважаемой профессии, — ехидничает опять.

— Тогда, возможно, тянете время? Ничего не выйдет. Улица заблокирована с двух сторон. Да и ночь на дворе, — это опять высокий.

— Тогда я думаю, стоит приступить? — сказал герцог и улыбнулся, показав просто голливудский оскал.

И куда это он торопится? Мне вот и у стеночки не плохо. Хорошо так беседовали. Душевно.

Герцог снял плащ и бросил его на землю. Отцепил от пояса небольшую такую палку, украшенную драгоценными камнями. Я всегда думала, что за странное украшение? Но, всё забывала спросить. А вот сейчас мне продемонстрировали. Что-то там нажав, встряхнув рукой, и эта штука превратилась в полноценную рапиру. С гардой, эфесом и длинным клинком. Ой, мамочки. Ну, это же дикость какая-то. Можно же без драк? Давайте жить дружно! Но герцог и двое убийц жить дружно явно не хотели.

Они напали сразу вдвоем. И, как я и подумала, маленький был явно сильнее и быстрее. Герцог держался неплохо и уверенно парировал атаки, и я даже понадеялась, что у нас есть шанс выбраться. Но вот тот, что поменьше решил, что пора переходить к решительным действиям и ринулся в стремительную атаку. А дальше, я даже не поняла как, но вот уже из его груди торчит рапира герцога. А сам Рихард отступает к стене. Одна его рука повисла, а другую он прижимает к ране на плече.

— Что ты стоишь столбом? Добей его, — прохрипел тот, что поменьше.

Эти слова были последними. Да и рапира в груди не способствует поправлению здоровья. Это не капли эмакум Альмы. Из его рта фонтаном брызнула кровь, и он затих.

Рихард прислонился к стене рядом со мной и смотрел на приближающегося громилу с рапирой. Как там в считалочке? Смерть на конце иглы, а игла в яйце, яйцо в утке, а утка в зайце. Вот всегда казалось, что яйцо в утке — это нормально, но заяц пострадал ни за что.

— Нет, ну надо же! Он проиграл! — возмущенно воскликнула я.

Я вышла и встала между рапирой и герцогом. Так что ее острый кончик упирался в мою грудь. А потом начала развязывать тесемки плаща.

— А ты красавчик? Наверное, от женщин отбоя нет? — тесемки поддались, и плащ упал к моим ногам.

Для похода в оперу я надела одно из своих самых красивых платьев. На шее и в ушах у меня сверкали бриллианты, подарок герцога, так что выглядела я во всех смыслах ослепительно. У убийцы рот открылся от изумления, то ли от моей наглости, то ли от моей красоты. Мне хотелось бы верить, что все-таки последнее.

— Знаешь, есть такая группа музыкантов. Из Швеции. А! Не важно. У них есть песенка. Победитель получает всё. Ты не хочешь получить все? И меня в том числе? — я говорила, а сама наступала на него.

Маленькие такие шажочки, но рапира постепенно все опускалась и опускалась. Ну, когда на тебя идет девушка в красивом платье, усыпанная драгоценностями, меньше всего ждешь подвоха. На это и был расчет. Да и умом громила явно не блистал.

— Хочешь мой поцелуй со вкусом апельсина? — говоря это, я наматывала на пальчик в игривом жесте золотую цепочку с помандером на конце.

— Э… — что-то там попытался промямлить он, но я решительно притянула его к себе и наклонила к моим губам его бестолковую голову. А потом вместо поцелуя бедняга получил глубокую царапину по незащищённому горлу и резкий толчок. Он пошатнулся и схватился рукой за шею, но было слишком поздно. Я отскочила обратно к стене. И уже оттуда смотрела, как его непонимающие глаза закрываются, и он оседает на мостовую.

— На Себе это было не так эффектно, когда мы тренировались. Что дальше?

— Ты тренировалась на Себастьяне?

— А на ком еще? Габби все время смеялся и не был ни на минуту серьезным. Только Себ и оставался. Что мы будем делать дальше?

И тут, как ответ на мой вопрос, белый круг потух. И тут же герцог сделал пас рукой. А потом стал говорить полнейшую абракадабру на непонятном языке.

— Сейчас тут будет шумно. Я вызвал по тревоге роту гвардейцев. А вокруг нас активировал защиту. Просто подождем, — ответил он.

Я подошла и прижалась к нему. Упадет, так на меня.

— Ты