Сокровища монастыря и плащ-невидимка - Анатолий Николаевич Овчинников

«накачки» сверху распорядился собрать досье по этому случаю — делу было присвоено кодовое название «Оборотень». Отдел «С», как и всё это уважаемое учреждение волновали не пропажа каких-то конфет и окороков — о, нет! — это было бы слишком мелко для их горячих рук и чистых голов: нужно было установить источник непонятного явления и выяснить, нет ли здесь злого умысла и происков иностранных разведок, или, паче чаяния, провокаций иноагентов из пятой колонны?

Специально созданная опергруппа получила в свое распоряжение спецавтомобиль с необходимой аппаратурой. Хотя, какие конкретно могут понадобиться приборы никто не мог предположить. Для начала в дополнение к существующим в маркете камерам наблюдения тайно установили свои, особо чувствительные, замаскированные, например, на грузовом дворе под собачьи какашки, а на козырьке над входом — под голубиные. Два сотрудника под видом уборщиков постоянно тёрлись среди покупателей в поисках таинственных злоумышленников. Заодно они вели запись всех подозрительных разговоров граждан, причем ЗУ (записывающее устройство) включалось автоматически, если рядом произносились ключевые слова типа «Бомба», «НАТО», «Мир», «Навальный» и некоторые другие.

Майор Пронин понимал, что после провала чоповцев злоумышленники на какое-то время «залягут на дно» — так и произошло, — но он все равно заставлял своих быть начеку и не снимать наблюдения.

Проходили дни, затем неделя, другая и вот… Однажды ближе к вечеру вновь, как и ранее, две коробки конфет сами собой без посторонней помощи оторвались от прилавка, подплыли среди посетителей к рыбному отделу, присоединили к себе две банки красной икры и выплыли все вместе через стеклянный турникет на улицу и растворились в толпе. Все секретные видеокамеры зафиксировали это действо, но даже замедленный просмотр ничего не дал: вещи убегали из магазина сами — без посторонней помощи. Поневоле закрадывалась мысль о нечистой силе (как у Гоголя, где вареники сами в рот залетали). Тут Пронину вовремя подвернулся один умник — лейтенант, только что из академии, — который предложил дополнительно сканировать пространство тепловизором, то есть, в инфракрасном диапазоне. Сказано — сделано.

Но на первых порах оказалось, что проку от тепловизоров тоже никакого: многочисленная толпа мелькала на мониторах в виде расплывчатых голографических картинок и не было никакой возможности понять ху из ху. Пробовали поставить датчики движения с лазерными контроллерами на входе и на кассах, чтоб по разнице в подсчетах посетителей попытаться определить кто тут лишний, причем применялись сложные математические модели, но тоже зря. Оказалось, что некоторые несознательные покупатели норовили прошмыгнуть с товаром мимо кассы и им это удавалась — компьютеры зависали от такого безобразия. Опытная служебная собака по кличке Тэтчер изредка делала стойку на совершенно, казалось бы, пустое место, чем приводила в замешательство своего проводника.

Майор Пронин не сдавался, так как собственными глазами видел то путешествие коробки конфет в содружестве с икрой через толпу к выходу. Он решил в случае повторения подобного явления пойти ва-банк, заперев всех посетителей в зале и выпускать их по одному после обыска и проверки разными детекторами. На очередном совещании уже с участием самого начальника Управления всеми Управлениями майор получил карт-бланш на свои действия. До начальства тоже дошло, что без его ведома и санкции (а это обидно) на подотчетной территории творится нечто непонятное — а вдруг, это заговор против конституционного строя и духовных скреп?

И вот, наконец, сработало! После очередного «всплытия» коробки конфет в воздух дежурные на мониторах видеокамер дали команду: «Перехват!». Все двери были заблокированы, дежурный от Управления обратился к присутствующим в зале и его окрестностях по трансляции с рекомендацией не беспокоится и отнестись с пониманием. Всех пропускали по одному — без личного досмотра (вроде как нет оснований), но через детекторы. Подозрительная коробка конфет давно валялась на полу, посетители все были осмотрены и выпущены, но на инфракрасных мониторах, тем не менее, продолжала метаться единственная небольшая расплывчатая фигура, наряженная в какой-то балахон до пят и с капюшоном на голове. Фигура металась от одной запертой двери до другой

В то же время визуально объект не просматривался: он вроде как материально себя проявлял — на приборах, — но одновременно его как бы и не было. Прибывший на место операции майор Пронин быстро оценил ситуацию (не зря он был начальник и Заслуженный работник Ведомства) и приказал притащить из отдела «Охота и рыбалка» маскировочные сети. С этими сетями сотрудники Пронина начали постепенно сближаться к центру торгового зала, загребая, словно бреднем. На мониторах тепловизоров загадочная фигура заметалась еще сильнее, перебегая от одного края «рыбаков» к другому, пока, наконец, не забилась как огромный карась в сетях сблизившихся «охотников за привидениями». Фигура-оборотень брыкалась и что-то вопила на русском, впрочем, языке.

И вот среди кучи маскировочных сетей и настоящих людей показалась сперва голова, с которой соскочил защитный — как оказалось впоследствии — капюшон, и перед собравшимися загонщиками предстал обычный с виду мальчишка: по возрасту школьник лет одиннадцати. Он вылез, наконец, весь из своего странного костюма-невидимки — балахона или скафандра? — и был препровождён вместе с костюмом «под белы рученьки» в спецмашину Управления. Работники супермаркета были заранее удалены с места операции, а с присутствующих директора и завотделами, ставших свидетелями необычной облавы, была взята строжайшая подписка о неразглашении подсмотренной ими государственной тайны.

На допросе задержанный пацан показал, что он стащил этот балахон-невидимку у своего отца (за ним сразу была выслана группа захвата) и признался в периодических кражах конфет и деликатесов, которые он «использовал на личные нужды с друзьями». Но «на дело» он всегда — по его словам — ходил один, а что это были еще за пацаны тогда — в истории с хамоном у мусорных баков — он не знает, никогда их ранее не видел и после тоже. Врал, конечно, но это было несущественно.

Привезли отца. И тут всплыла та старая история с детдомовцами: он и оказался тем самым Павликом, (теперь Павел I по семейной классификации). История с монастырским кладом, мёртвыми монахами, сундуками — обо всем этом тогда писали даже в центральных газетах. Стало понятным происхождение волшебного балахона-невидимки. Отец Павел, впрочем, категорически утверждал, что он не подозревал о скрытых свойствах взятого им тогда на память этого подобия савана (как ему казалось). Но вот его сынишка, который Павел II, найдя однажды на чердаке среди прочего хлама странный плащ с капюшоном, вывернул его для каких-то своих надобностей наизнанку, после чего плащ сразу исчез из его поля зрения. Когда Павлик вывернул плащ наощупь обратно — он снова проявился и вновь стал, хоть и необычного покроя, но