Наследие Древнего. Том 2 - А. Никл

направился обратно, в “наш” домик, где остались Мерри и Дзен. Мысли бились в моей голове, как заполошные птицы. У заброшенной кузни мне в ноги опять бросился мальчишка, только я уже ждал это и вовремя отскочил. Мяч прокатился мимо, пацан навернулся и заревел. Из садика с другой стороны дороги выбежала Пышка и принялась успокаивать сына.

— А вы какими судьбами здесь? — спросил я.

— Мужа жду, — сурово процедила Пышка. — Вы на меня не заглядывайтесь, я ему всё расскажу.

— Хорошо, хорошо, — я приподнял руки, как бы сдаваясь, и свернул на другую улочку. Мои планы изменились, я решил проверить свою теорию. Ходил по деревне, заговаривал с путешественниками, расспрашивал, сколько дней они здесь отдыхают. Через время я возвращался на те улочки, которые проходил чуть раньше, и снова общался с теми же людьми. Только я их помнил, а они меня — нет. Я почесал затылок и пробормотал: — Сумасшедший дом.

Но весь масштаб пиз… катастрофы я осознал, когда встретил высокого купца с вытянутым лицом и лошадиными зубами. Он крутил ручку у колодца, доставая наполненное ведро. Очень уж он походил на Брана — не телосложением, а манерой держаться и мимикой.

— Торговать приехали? — бросил я наугад. — Так деревенька вымерла, здесь прибыль не сделаешь.

— Я продаю дорогие ковры, сотканные вручную, — усмехнулся купец. — Если бы здесь жил кто-то кроме матушки Гусыни, едва ли он бы наскрёб монет хоть на один ковёр. Я за женой приехал. На нас напали разбойники, и я отправил её сюда. Не взял стражников из-за её дурости, вот теперь и расхлёбываю. Она должна была остановиться здесь. Сейчас передохну и пойду искать.

— А она случайно была одета не в красное платье? И много драгоценностей?

— Это да, цацки она любит, — купец пристально на меня посмотрел. — И где ты мою жену видел?

— Да там, — я кивнул направо, наблюдая за купцом. Он на секунду застыл, задумался и вдруг выпустил колодезную ручку. Она быстро-быстро завертелась, ведро плюхнулось в воду, и купец вздрогнул. Взялся за ручку и принялся её крутить, медленно поднимая ведро. На меня он покосился, но промолчал. Я помахал ему и поздоровался: — Привет.

— Ещё один гость? — уточнил купец. — Много же здесь гостей. А на вид — захолустье захолустьем.

Мои подозрения подтверждались, и я потопал на юг деревни. Мерри встретил меня взволнованным криком.

— Временная петля! — но после выкрика, он неожиданно перешел на страшный шёпот, словно бы чего-то опасаясь и вместе с этим активно жестикулировал. — Господин, вы, конечно, сказали не высовываться, но мы прошлись немного. Совсем немного, честное слово! И это же очевидно! Я читал о таком в книгах! Я читал! Временная петля закрывает человека в бесконечном цикле, который он вынужден проживать снова и снова. И они все во временной петле!

Дзен согласно кивнул.

— Едва ли это временная петля, — возразил я.

— Но я читал! — обиделся Мерри.

— Это что-то другое, — продолжил я, не обращая на него внимания. — Они не помнят ничего из прошлого, и время не откатывается назад. Временная петля затронула бы и нас, но мы не повторяем одни и те же действия, как болванчики. Их будто… вырезали. Как фрагмент личности в определённый момент времени. Вырезали и вставили в качестве ширмы. Но это очень хлипкая ширма, а это значит…

— Нам недолго осталось, — проскрипел Дзен. — Скоро из нас сделают таких же безмозглых марионеток.

— Верно…

По спине пробежали мурашки, меня пробрало до костей. В голове взвыли сирены, замигали красные предупреждающие огни. Я не видел, но чувствовал, что сзади приближается нечто смертельно опасное, и развернулся на одних инстинктах, на ходу освободил цепи и ударил ими перед собою. Голова матушки Гусыни взорвалась как арбуз. Ну что, сучка, понравилось? Маньячка старая. Я ликовал, хотя изнутри меня грыз червячок сомнения — слишком уж лёгкая победа.

…

…

…

— Нам недолго осталось, — проскрипел Дзен. — Скоро из нас сделают таких же безмозглых марионеток.

— Верно…

Ветер затих, птички замолкли, словно природа догадывалась, что вот-вот здесь развернётся кровавая бойня. Я огляделся, не понимая, откуда ждать удар. Тишина и спокойствие. Странно. Мне показалось, что скрипнула дверь, но она была плотно прикрыта. Да что за ерунда.

— Ладно, давайте сперва поедим. Может, пока челюсти будут жевать, на ум придёт хорошая идея, — я потопал к домику, потянул за ручку и бросился на пол. Чуть-чуть бы позже — и топор вонзился бы прямо в лоб, а так — лишь слегка обрил висок. Я перевернулся на спину и осмотрел притолоку. Кто-то на ней соорудил ловушку: прикрепил топор так, что обух держался за притолоку, а лезвие летело вниз, прямо в лицо входящему человеку.

— Вы уходили из дома? — сквозь зубы процедил я и поднялся, но от дверного проёма не отошёл, перегораживал дорогу.

— Нет! — закричал Мерри. — Один из нас всё время находился здесь. Да если бы кто-то зашёл в дом, мы бы…

— Да, мы бы увидели, — подтвердил Дзен.

Я освободил цепи, прищурился и уставился в сумрак комнаты. А ведь здесь единственный выход. Если матушка Гусыня умеет становиться невидимой, как Бригитта, то придётся самую малость разгромить домик. Я ударил цепью под кровать, потом — за стол, а следом — в угол за печью. И последний удар попал в цель. Старуха выскочила на середину комнаты и вдруг оказалась у окошка. Она перемещалась рывками. О-о-о-о-о, дорогуша, это мы уже проходили. Я разрезал воздух цепями, вычерчивая горизонтальную линию. От стены до стены.

Матушку Гусыню располовинило, на пол высыпались кишки.

— Вы её поймали? — спросил Мерри из-за моего плеча.

— Ну, тут как сказать…

…

…

…

— Нам недолго осталось, — проскрипел Дзен. — Скоро из нас сделают таких же безмозглых марионеток.

— Верно…

Я покачал головой. Можно ли спасти людей, которые заперты в этой деревне? Кажется, что у них сохранилось сознание и характер, они могут мыслить, помнят о своих целях и планах, беспокоятся о любимых. Что будет с ними, если я убью матушку Гусыню? Они умрут? Освободятся?

Внезапно на солнце блеснули зелёные капли. Жгучая жидкость плеснула мне в лицо, растворяя кожу. Я чувствовал, как нос стекает по подбородку, но ничего не ощущал. Адреналин и состояние аффекта