Поединщик поневоле - Григорий Константинович Шаргородский

местах, но я-то знал, что это не так. Из-за валившего от костюма дыма было тяжело дышать, а остаточные разряды не давали нормально двигаться, но я все же заставил себя перевернуться на четвереньки, как старая черепаха, стиснуть рукоять все еще находящейся в моей руке волшебной палочки и посмотреть в сторону противника. Напрягая зрение, я увидел… лишь спину удалявшегося с арены эльфа.

Неужели все закончилось? Тогда что это вообще было? И к чему слова ушастого, если он не собирается меня добивать? В то, что эльф самонадеянно посчитал меня мертвым и просто ушел, я не верил ни секунды – не тот уровень развития у этой уродливой твари. Наконец-то поверив, что меня действительно оставили в покое, я завалился на бок и постарался расслабиться. Блин, костюм все еще дымился, и отдышаться в таких условиях не получалось. А еще через пару секунд проблемы с костюмом вдруг утратили важность, потому что я увидел идущего ко мне Луи. Особенно напрягала палочка в его руке! Неужели этот лицемер получил от своего хозяина приказ закончить начатое?!

Что самое обидное, Шип так и остался безучастным наблюдателем моего избиения. В отличие от боя с Косарем и его подельниками сидящая в палочке сущность вообще никак не проявила себя. Может, хоть вмешается в бой с таким же презренным хуманом? Да какое там! Даже отклика никакого не было. Злость на предательство всех и вся добавила сил. Я с кряхтением поднялся на ноги и, раскорячившись как борец сумо, постарался направить палочку на подходящего Луи.

– Успокойся, – вдруг подал голос подлый француз и сделал пару движений палочкой, в которых мне удалось распознать процесс плетения мобильного щита.

– С чего бы это? – прохрипел я в ответ. – Ты же меня добивать пришел.

– Успокойся, Назар, – повторил француз. – Никто не собирался причинять тебе вред.

– Серьезно? – Я попытался придать голосу максимум иронии, но вдохнул слишком много воздуха с дымом и закашлялся.

– Назар, убери палочку. Я хочу погасить твой костюм. Задохнешься же!

И тут в сознании сложилась какая-то логическая мозаика. Здравый смысл подсказывал, что ассистент и наверняка ближайший ученик одного из лучших мастеров магического фехтования в городе, будь на то его желание, разделает меня как биологичка жабу. Особенно в таком состоянии. Поэтому сопротивление тупо не имеет смысла, тем более если он действительно хочет мне помочь. Я опустил палочку, сделал пару шагов назад и, уткнувшись спиной в барьер арены, сполз по нему на пятую точку. Сидеть вот так – раскинув в стороны вытянутые ноги – было очень приятно. Напряжение наконец-то ушло, и вообще была бы красота, если бы не боль во всем теле и лезущий в глотку дым.

– Потерпи немного, – с непонятной мне заботой в голосе произнес Луи и, сделав несколько плавных движений палочкой, направил на меня какой-то непонятный конструкт. Угрозы от него я совершенно не чувствовал. Напротив, накатившее на меня легкое облако вызвало шипение в некоторых местах костюма. Затем еще несколько пассов опытного чародея, и на меня накатила волна облегчения и свежести. Он, оказывается, еще и целительской магией владеет!

От понимания разницы уровней нашей подготовки мне даже стало немного стыдно, ведь раньше я разговаривал с ним чуть ли не свысока. Луи не особо выпячивал свои достоинства и вел себя достаточно скромно. Скорее всего, это необходимый навык, учитывая характер его начальника. Со временем навык стал второй натурой, вот я и ошибся в его оценке. А ведь должен был понимать, что случайных людей в академии нет и быть не может!

Луи с легкой и доброжелательной улыбкой ждал, пока скрипящие ролики в моей голове провернутся достаточное количество раз, чтобы выдать удобоваримый вариант оценки ситуации. Выровняв дыхание, я посмотрел на Луи и сказал:

– Вопрос тот же. Что здесь, черт возьми, происходит?

– То же, что и раньше. Учитель пытается помочь тебе не сдохнуть на поединке.

– И каким это образом? Угробив меня раньше? – опять начал злиться я, на что Луи поднял брови и ответил вопросом на вопрос:

– А сам как думаешь? – В его голосе я услышал легкое раздражение.

Действительно, даже закаленное надменным характером ушастого терпение парня должно было рано или поздно дать трещину. Его не могла не утомить возня с таким неуклюжим недоумком, как я.

Блин, что-то самокритика разыгралась. Нужно заниматься не самокопанием, а анализом произошедшего. Что в этом поединке было странного, кроме моей неуклюжести, а также непонятного поведения эльфа?

«Да все!» – мысленно проорал я и тут же сам себе возразил: нет, не все. Если принять за аксиому слова Луи о том, что все происходящее – часть пусть и крайне экстремального, но все же учебного процесса, странным было только одно: ощущение сработавших защитных артефактов. А ведь их в моем костюме не было! Я попытался понять, как такое вообще могло произойти, но в голову ничего разумного не лезло, так что, недолго думая, просто озвучил свою сырую аналитическую выкладку:

– Защитные артефакты, но ты же их вынул.

– Вынул, – с улыбкой кивнул Луи, и в его голос вернулась обычная мягкость, а раздражительность и снисходительность растаяли без следа.

Похоже, я все же развеял его уничижительные выводы о моих умственных способностях.

– Все эти две недели учитель заставлял тебя привыкнуть к надежности защитных артефактов в костюме. Ты начал полагаться на эту защиту даже больше, чем на собственные щиты, и подсознательно вплетал их структуру в свою природную энергетическую защиту. Когда я лишил тебя этой подпорки, а учитель заставил поверить, что сейчас ты умрешь, подсознание вмешалось в процесс постройки плетений и заместило артефакты их энергетическими копиями. Конечно, это все очень примитивно и слабо, но возникший навык можно закрепить и развить.

Луи выдал все это тоном университетского лектора – с небрежной уверенностью в собственной правоте. В мою голову опять полезли мысли о том, что Кукловод мог быть прав и здесь действительно мучают, пусть и для их пользы. Но вместо того, чтобы затаить черные подозрения, я решил их все же высказать:

– Это у вас обычная практика?

Луи удивленно вытаращил на меня глаза.

– Ты с ума сошел? Кто бы позволил так издеваться над детьми!

– А надо мной, значит, можно? – От злости у меня опять прибавилось сил. Я сумел подняться на ноги и сжал кулаки.

– Ну, если учитывать, что меньше чем через две недели тебя попытаются убить на поединке, то не просто можно, но и нужно.

Ну вот железная же логика и очевидная забота обо мне, тогда почему меня так душит бессильная злоба? Несколько