Добро пожаловать в порок - Мэри Блум

Стараясь не вслушиваться, я мрачно смотрел в окно, следя за кустами и деревьями, проносящимися вдоль путей так стремительно, что начинала кружиться голова. Мог бы спасать и потише, а то уже сильно раздражает.

— Если бы ты знал о ней то, что знаю я, — голос на скамейке напротив не умолкал, — мне бы даже не пришлось тебя убеждать. Ты бы сам ее бросил…

Мерный стук колес укачивал, словно гипнотизируя, помогая его словам пробираться в голову еще легче — и мне было все сложнее на них не реагировать. Они будто сами застревали в извилинах.

— Подлинный фамильяр Би никогда бы не стал сбегать от своих проблем. Нет, даже не так: у ее подлинного фамильяра нет проблем, только вызовы, которые он с радостью принимает. С радостью, — повторил Сэл таким тоном, будто сам не понимал, как это возможно, — сражается с обстоятельствами. То, что ты сейчас здесь, уже доказывает, что ты ей не подходишь…

Самый ленивый, самый бесполезный фамильяр!.. Отзываясь на сказанное, в голове вдруг всплыли слова Би — так к месту, словно он поднял их из картотеки памяти и услужливо ткнул мне прямо в лицо. Следом так же услужливо он всколыхнул другое воспоминание, другое имя, которое сейчас могло хоть что-то прояснить.

— Помните, — я вновь повернулся к нему, — вы обещали ответить на один вопрос?

Ep. 16. Порочные сестрички (IV)

Сэл с охотой кивнул. Но это не удивляло — я знал, что он кивнет. Он сам умело подвел меня к этой мысли.

— Кто такой Филиппо?

Сэл усмехнулся, явно довольный вопросом.

— Бедняга Филиппо… Вот он был ее подлинным фамильяром. Каждому демону и ангелу, — его голос внезапно изменился, став странно обволакивающим, — требуются люди с определенными качествами, соответствующие их целям. Глупые или умные, целомудренные или порочные, ведомые или ведущие — вы наши инструменты, и мы выбираем себе самые полезные. Однако есть такие, которые никому не нужны. Неконтролируемые, своевольные, строптивые. Те, кто ставят принципы выше выгоды и благоразумия. Изгои, отщепенцы, умники, которым некуда податься. Не то что мы — даже люди их не принимают. У них нет выбора. Им остается только Би…

Наконец я понял, что не так: Сэл напротив больше не открывал рта, а его голос — удивительно отчетливый — звучал в моей голове прямо поверх стука колес, который становился все тише.

— Вот и Филиппо был одним из них. Монах, прославившийся не столько своими идеями, сколько упорством, с которым их защищал. Но ты его, скорее всего, знаешь под другим именем… Джордано Бруно.

Хотя электричка продолжала мчаться вперед, колеса больше не стучали, и в голове, ставшей пугающе пустой, теперь летали только его слова. А затем прямо среди них вспыхнуло ярко-красное пламя, мигом охватившее весь мой мозг — первая ассоциация с именем Джордано Бруно.

— Большая часть тех, кто его знает, — продолжил Сэл, будто подливая горючее в это пламя, — даже не вспомнят, что именно он защищал. Однако за это он был готов умереть и умер… Так бывает с каждым, кто всерьез одержим ею. Сам восходит на костер собственных амбиций и сам же сгорает в нем дотла…

Поток сознания неожиданно разделился, как расходятся в стороны машины на перекрестке. Я — истинный я — отправился куда-то на задворки рассудка, а голос Сэла словно стал моим внутренним голосом — голосом благоразумия, который звучит в моменты сомнений и шепчет советы, ограждая от опасности. Обычно такому голосу веришь безоговорочно, потому что он говорит держаться от огня подальше — а огонь и правда сжигает дотла.

— У нее был шанс его спасти. Ей давали возможность поговорить с ним, чтобы переубедить. В итоге она просто поцеловала его и отправила умирать. Таков удел всех ее фамильяров…

То, что начиналось как беседа двух попутчиков, больше не было разговором. Теперь это стало настоящим сражением, которое велось прямо в моих извилинах, превратившихся в траншеи и укрытия. Ища поддержки, моя рука машинально дернулась к груди. Однако медальона, который бы мог меня защитить, на мне сейчас не было. Рассердившись на Би, начав сомневаться в ней, я сам оставил его дома.

— Ты ведь не хочешь закончить так же? — голос Сэла все глубже пробирался в мысли. — Для тебя отказаться от Би гораздо безопаснее, чем оставаться с ней. Больше, чем получил, ты от нее уже все равно не получишь…

Каждой фразой он пытался занять мой мозг, отвоевать своими словами как можно больше места в моей голове — и только от меня зависело, сколько я ему позволю.

— Прислушайся к собственному благоразумию…

Голос, свободно паривший среди извилин, уже звучал точь-в-точь как мой собственный — теперь я будто сражался с самим собой. Будто сам себя убеждал себе поверить.

— Вспомни про свои интересы. Тебе невыгодно с ней оставаться…

Мозг как по команде безостановочно подкидывал воспоминания — все случаи, когда Би меня обманывала, заставляла, загоняла в клетку, пытаясь доказать что-то… Что? Я почему-то уже и сам не помнил. Единственное, что помнил, — что мне это не нравилось и сам я от этого ничего не получал… Но ведь это не так! Я напрягся, пытаясь ему хоть что-то противопоставить. Хоть одно воспоминание, которое докажет обратное.

— Зачем? Зачем тебе вообще все эти проблемы?.. Зачем тебе нужна она?

Мысли запнулись друг о друга. Стоп, а почему я вообще хочу не дать ему себя переубедить?..

Солнце, отразившись в проносящемся мимо столбе, ударило блеском прямо по глазам, всколыхнув внезапное воспоминание. Точно так же сегодня утром в руках Яны сверкнул маленький медальончик — талисман, который той подарила Би. Потому что ей оказалось не наплевать, потому что хотела защитить от таких, как Сэл, и его прихвостней, инкубов, сатиров, способных залезть в голову и заставить верить во все что угодно, чтобы потом просто использовать. Интересно, о чьей выгоде в данном случае шла речь?

Магия Сэла занимает только пустоту… Слова Би вдруг выпорхнули из самых глубин, перебив мутный поток воспоминаний, которыми забивал мои мысли он. Почувствовав, что я сегодня без медальона, что я в сомнениях, этот Демон Иллюзий, бывший Ангел Веры, внаглую пытался залезть в мою голову. Мягким голосом самообмана призывал следовать благоразумию и выгоде, а на самом деле — поддаться страху и прогнуться под обстоятельства.

С древних времен я прихожу к тем, кто на распутье, кто потерял надежду. Прихожу, чтобы поддержать и дать веру, чтобы помочь…

… повернуть обратно.

Я понял то, чего он