Доктора Звягина вызывали? - Игорь Алмазов

– медсестра со стажем едва ли не большим, чем возраст этой главной медсестры. Тут что-то другое.

– Значит завтра со всем и разберемся, – подытожил Николай, – на тренировку пойдёшь?

– Да, не хочу пропускать, – ответил я, – но погода уже не радует, конечно. Надо будет купить абонемент в местный физкультурно-оздоровительный комплекс и перебазироваться туда.

– О, я тогда в бассейн хочу, – тут же сказал клон, – уверен, я люблю плавать.

– С чего ты взял, если я терпеть не могу бассейны? – усмехнулся я.

– Ну, вот чувствую так. Будем приходить и разделяться.

– Ладно, – махнул я рукой, – соединяемся, а то уже темнеет на улице.

Я сходил на тренировку, покормил Дымка и отправился спать.

Утром я проснулся довольно рано, решив поговорить с главным врачом до приема. На улице было ещё темно, шёл противный мелкий дождь, людей почти не было. Из-за промозглой погоды я решил срезать свой обычный путь до поликлиники через проулок между домами. Внезапно дорогу мне перегородили фигуры трех мужчин в капюшонах.

– Ну что, доктор, – пробасил один из них, – давай поболтаем?

Глава 15

Лица мужчин я видел плохо, но знакомыми они мне не казались. И дружелюбными, кстати, тоже.

– Мы знакомы? – уточнил я, мысленно оценивая их внешние данные. Крепкие парни, явно не случайно здесь оказались.

– Тебя, доктор Звягин, весь город знает, – пробасил один из них, – кладя руку мне на плечо в обманчиво дружелюбном жесте.

– И о чём вы хотите поговорить? – усмехнулся я, стряхивая руку с плеча.

– О том, что не стоит тебе лезть не в своё дело, – ответил тот, – это обычно плохо заканчивается.

– Не понимаю о чём вы говорите, господа, – спокойно проговорил я.

– Да че ты мелешь! Из-за тебя у нас с дурью проблемы! – дернулся третий из незнакомцев, весь разговор нервно приплясывающий сзади своих товарищей. – Че мы с ним возимся?

– Успокойся, – приказал ему переговорщик, а затем снова обратился ко мне, – видишь, доктор, до чего ты людей доводишь. Нехорошо.

– Я правда не имею представления о чем вы. Если это всё – мне пора на работу, – попытался я решить вопрос мирным путём.

На самом деле картинка в голове уже сложилась. Скорее всего, речь опять-таки про наркотические препараты нашей больницы. Я недооценивал масштаб всех этих подпольных действий, но, судя по всему, всё не ограничивается подворовыванием их для нашей Софьи Александровны. Не уверен насчет этих двух мужчин, но третий – явно наркоман, причём сейчас у него наблюдается ломка.

Ломкой называется синдром отмены наркотиков при их стабильном употреблении. Это состояние развивается через какое-то время после употребления наркотических препаратов и проявляется болевыми и психическими нарушениями. Это и судороги, и болевые ощущения в костях и мышцах, и перевозбудимость, и чрезмерная раздражительность. В таком состоянии наркоманы опасны, так как не контролируют свои действия. Ради дозы они готовы на всё.

Особенно неприятно в этой ситуации, что такое состояние снимается только её «пережиданием». Или употреблением новой дозы, естественно.

В лечении наркоманов очень многое зависит от желания самого пациента. Нельзя просто так отлавливать их, лечить и отпускать – с девяносто процентов вероятности они начнут снова. Такой человек должен сам захотеть лечиться, и только тогда можно приступать к терапии.

Спорить с этими мужчинами, как и вступать в дальнейший контакт мне не хотелось. Прежде всего я – врач, и не должен наносить вред другим людям. Но уйти мне на дали.

– Эй, доктор, мы вообще-то не договорили, – остановил меня переговорщик, – по-хорошему значит, не хочешь? Тогда будем по-плохому.

Он замахнулся и попытался изо всех сил ударить мне в нижнюю челюсть. Замахиваясь, он потерял драгоценную секунду, за которую я успел отклониться назад. Мужчина едва не упал и смачно заматерился.

– Резвый докторишка попался. Мужики, погнали! – скомандовал он.

В этот самый момент я испытал знакомую дрожь в теле – попытался выбраться клон. Извини, Николай, тут я справлюсь один. Усилием воли я приказал клону не вмешиваться, и дрожь прекратилась. Это был первый раз за всё наше с ним сосуществование, когда я смог удержать Николая внутри себя.

Нападавшие, тем временем, попытались окружить меня с трёх сторон. Время вспомнить, чему меня научили в злополучной лаборатории. Так, вывести их из строя, но не калечить. Принято.

Я развернулся и одним точным движением ударил одного из мужчин сбоку шеи. Там располагается сонная артерия и блуждающий нерв. Правильный удар приводит к потере сознания. Один есть.

Второй из нападавших, тот самый мужчина с ломкой, достал из кармана нож-бабочку. Вот это он подготовился, конечно. Но движения его были максимально неловкими. Раз – выбить нож из рук, два – отшвырнуть его подальше, три – хорошо поставленный удар в подбородок. При правильном ударе опять-таки кратковременная потеря сознания.

Третий мужчина был главным переговорщиком, а потому интересовал меня больше всего. Его вырубать мне не надо, достаточно быстрого удара сзади по коленям для потери равновесия, и затем удар в солнечное сплетение. Мужчина упал и принялся судорожно хватать ртом воздух. Двое его напарников к этому времени пришли в себя и бросились наутек в разные стороны.

– Кто вас ко мне подослал? – спросил я горе-переговорщика, наклонившись над ним.

– Да баба какая-то из поликлиники! – пытаясь отдышаться, ответил тот. – Я её первый раз видел.

Я подошёл и аккуратно заломил ему руку в моем любимом боевом приеме с тренировок. Вреда связкам и мышцам никакого, а вот болевой эффект внушительный. Мужчина застонал и безуспешно попытался выбраться.

– Не люблю ложь. Я её за километр чую, – спокойно проговорил я, – ты мне тут рассказываешь, что напасть на врача тебя попросила женщина из поликлиники, которую ты видел первый раз в жизни? И ты сразу же согласился и привел друзей?

– Да не вру я, пусти! – взмолился мужчина. – Её я видел впервые. Мы знаем, что с помощью вашей больнички осуществляется поставка товара. Но работают они через посредников, и имена я не скажу тебе, хоть все кости сломай!

– Продолжай, – приказал я, не ослабевая захвата.

– А тут с товаром проблема была. Посредники на связь не выходили. А другу у меня плохо стало, подсел он на эту дрянь, сам понимаешь! Ну, я