Гарем для чайников - Мэри Блум

монополия. Диктат того, кто сильнее. А сильнее рая нет никого.

Слова будто ударили — настолько уверенно они звучали, не предполагая ни малейшего сомнения. Таким тоном обычно говорила Би — вот только она говорила совсем другое.

— И что ж вы больше не с раем?

— А кто говорит, что быть под сильным хорошо? — отозвался Сэл. — Мне надоело прогибаться под глупый порядок. В том числе из-за них. Этих фруктов… — он подхватил одно из яблок, лежавших в вазе на столе. — Сначала принимаешь, что их нельзя, как должное. Но потом в один момент думаешь, почему нельзя? В них есть что-то особенное?..

Говоря, он крутил яблоко, и в приглушенном свете кафе оно, казалось, наливалось краснотой прямо в его руках.

— Дальше ангелы делятся на два типа: одни их ненавидят, а другие пробуют и сваливают. Поэтому и называется Древо познания. Ты познаешь себя. И знаешь, какой вкус у свободы? — Сэл ухмыльнулся. — У свободы вкус шарлотки!

Опустив фрукт на стол, он толкнул его пальцем. Яблоко с шумом покатилось ко мне, и, разжав руки, я машинально его подхватил.

— Мое падение было падением всего рая. Я подорвал их порядок! — ухмылка напротив стала еще довольнее. — И они оба верят, — Сэл неопределенно показал на мою грудь, разом обведя и болтавшийся на ней значок, и место, где раньше висел медальон, — что ты тоже можешь подорвать этот порядок… Ты же в курсе, — он вновь подхватил ложку, — что на тебе ставят эксперимент?

Мои пальцы с силой стиснули кожуру. Вообще-то нет. Но я даже не удивлен: если подумать, кое-кто ставила на мне эксперименты с самого первого дня знакомства, как только надела на мою шею свой медальон.

— Они думают, — Сэл отломил кусочек шарлотки, — что с этим значком обычный человек может стать равным им и сумеет противостоять райскому благословению…

Чертик ехидно скалился на моей груди, словно напоминая, как сильно я отличаюсь от хозяина этого железного кругляшка.

— По-моему, не работает, — проворчал я, забрасывая яблоко обратно в вазу.

— Вот и я им говорил, — охотно согласился Сэл, — и ей, и ему, что не сработает. Но надежда же остается…

— Я больше не верю в надежду, — отмахнулся я.

— Да, и это я им тоже говорил, что рай непременно сделает ответный ход. И все их труды пойдут насмарку. Но представляешь, — он хмыкнул, — они мне не поверили… И не верят даже до сих пор. Хотя проще было бы смириться, и не требовать от тебя невозможного.

Договорив, он преспокойно направил очередную порцию пирога в рот. Видя, как иронично сомкнулись его челюсти, я нахмурился.

— А что-нибудь хорошее вы мне можете сказать?

— Тебя она соблазнила примерно так же, как и меня, — налегая на шарлотку, отозвался Сэл. — Ты можешь больше… Ты можешь все, что хочешь… Только я этим пользуюсь, а ты, — ложка махнула в мою сторону, — нет. Так что делай выводы. Теперь все хорошее зависит только от тебя…

Я нахмурился еще больше.

— Ты можешь в это не верить, — добавил он, — и я не особо. Но она верит. Верит в вас, что в каждом что-то есть. Что каждый человек может изменить мир. И пытается доказать это. С каждым своим фамильяром… — бездна черных глаз замерла на мне. — Я не встречал веры глупее, но с этой ее верой вы реально способны на многое. Вы даже становитесь чуток бессмертными…

Вокруг по-прежнему царила тишина. Из остального мира не доносилось ни единого звука, словно чтобы ничего не влезало в мысли — будто подталкивая меня к единственному решению, которое после всех этих слов я должен принять. Такое чувство, что, заставляя спорить, этот бывший Ангел Веры, а ныне Демон Иллюзий промывал мне мозг. Только без вина, роскошных палат и танцующих красоток — бюджетным способом.

— Вы все это говорите, чтобы я к ней вернулся?

— А ты разве ее бросил? — прищурился Сэл.

— А сами в моей голове не видите? — съязвил я в ответ.

— Там сейчас такой бардак, — он невозмутимо отломил ложкой еще кусочек пирога, — что у меня нет желания в этом копаться.

А у меня не было желания продолжать этот разговор.

— Приятного аппетита, — я поднялся с места.

В тот же миг вернулись все звуки: разговоры, смех, звон бокалов и шаги. Покидая барную зону, я бросил последний взгляд на Сэла. Он увлеченно уплетал свою шарлотку.

В не самых светлых чувствах я вернулся в номер, толкнул дверь — и полумрак мгновенно ударил по глазам. Шторы были плотно задернуты, создавая интимную обстановку. В центре комнаты огромным пятном белела расправленная постель. Изящные туфельки небрежно валялись на полу каблуками вверх, а черное платье и черные кружевные трусики свисали с тумбочки. Сама Ида, игриво глядя на меня, подпирая голову рукой, лежала в кровати на боку. Тонкое одеяло заманчиво очерчивало каждый спрятанный под ним изгиб и обнимало сочные обнаженные полушария. Я закрыл дверь, и она тут же его откинула в сторону и обольстительно улыбнулась, с ходу предлагая себя. Прямо как девица по вызову, пришедшая в номер, раздевшаяся, прыгнувшая без предисловий в постель и уже полностью готовая к работе. Ну окей, я же сам так хотел.

Стянув одежду, я направился к ней. Но прежде чем устроился рядом, Ида вдруг вытащила из-под подушки картонный прямоугольник и протянула мне.

— Пока не забыла…

Без особого энтузиазма я уставился на визитку бара «Старый виночерпий». Внизу была приписка, сделанная уже знакомым почерком, что там меня будут ждать сегодня вечером. Рядом вместо подписи алел смачный поцелуй.

— И кто меня там будет ждать? — я поднял на Иду глаза. — Твоя хозяйка?

— Может да, — загадочно отозвалась она, вкладывая карточку мне в руки, — а может и нет…

Острый картонный уголок слегка царапнул ладонь. Как я и думал, она здесь не просто так — а по работе. Интересно, а секс идет бонусом? Чтобы я стал посговорчивее?

— Придешь? — спросила Ида, словно оправдывая эти мысли.

Мой взгляд рассеянно замер на алом следе губ, чей ядовитый вкус я помнил до сих пор. Я еще не настолько отчаялся, чтобы идти за второй порцией. Хотя до назначенной встречи еще пара часов — хрен знает, что может произойти.

— Зависит от того, как ты постараешься, — я забросил карточку на тумбочку и поудобнее устроился на кровати.

— Уж будь уверен, постараюсь, — хмыкнула Ида и залезла на меня.

Ее пальцы ловко натянули презик, и, не медля ни секунды, она затолкала меня в себя — насухо, еще не успев толком намокнуть.