Контора без вывески - Карина Сергеевна Пьянкова

Вано больше всего интересовало пространство в центре,то, которое опоясывали колонны.

– Должно быть, - не слишком уверенно откликнулся Фил, все больше и больше хмурясь. - Как-то высоковато.

«Высоковато». Да в два раза выше рекомендуемой нормы! Странно, как тут еще навь не закатила вечеринку с дискошаром и фонтаном шампанского!

В углу у самой стены в тени притаился кот, который настороженно и внимательно пялился на нас. Черная как уголь зверюга без единого белого пятна застыла словно статуя и только фыркала время от времени в нашу сторону.

– Даже для Ротонды высоковато, - в кои-то веки высказал свое мнение Герыч, который сегодня просто перевыполнил месячную норму по устной речи. - Апокалипсис назревает?

После уровня пси-энергии, парни измеряли плотность завесы, о котoрой я уже знала достаточно, чтобы понять : малая плотность – это очень паршиво, ведь речь идет о преграде между тем слоем реальности, на котором по большей части обитает навь,и нашим, человеческим. За завесой пришла очередь уровня паранормальных эманаций…

Словом, с каждой записанной цифрой мне все меньше и меньше хотелось находиться прямо тут, в этом месте – все казалось, что еще немного и прямиком на нас вывалится толпа чудищ, которые жажду сожрать наши тела и души.

И да, было плевать, что большая часть «объектов» настолько примитивно не действует!

Дышать полной грудью я смогла по итогу только тогда, когда мы со своим скарбом покинули злосчастную парадную.

– Дело дрянь, - подвел итог всем замерам Герыч. И никому в голову не пришло с ним спорить.

ГЛΑВА 14

Что характерно, на улице под палящим солнцем лучше не стало даже самую малость.

– Тут уже пора наши резервы перетряхать. И спецназ. Как бы навь на прорыв не пошла. Совершенно внезапно, – пессимистично начал прикидывать ближайшие перспективы Костик.

Сразу захотелось его стукнуть.

Наш Косжан был просто милейшим парнем, добрым, понимающим, приличным – одна бėда, вечно предполагал худшее. И частенько оказывался прав.

– Сдадим отчеты в статистику, пусть сами на это директору тонко намекают, - отозвался со вздохом совсем уж поникший Фил. – Сам знаешь, не наши полномочия. Еще и шеф так и не вернулся. Приспичило же его невовремя на лифте покататься!

До автомобиля мы шли молча,только обменивались ну очень мрачными взглядами, которые были красноречивей любых слов.

– Герыч,ты давай до Казанского. Где-нибудь за ним бросим наш драндулет и пройдемся по проспекту. Там тоже места тонкие… Навь может уже сновать, раз уж все повернулось настолько круто.

Εще два дня назад я бы засомневалась, что «объеқты» могут появляться при свете солнца… но теперь, после прочтения инструкций (ладно, части инструкций) я уже была в курсе, что большинству нави глубоко наплевать, что светит в конкретный момент – солнце или луна.

Так что да, нечистая сила могла являть себя в любоė время суток, если уж прорвалась на слой реальности людей.

– Окей, – только и сказал Герыч,даже не став комментировать, что припарковаться в самом центре посреди рабочего дня – равносильно чуду.

Что же, хотя бы кто-то в нашем отделе не нагнетает.

И ведь, что характерно, Герыч и в самом деле умудрился найти карман, куда умостился служебный микроавтобус.

– Герой, – бросила я коллеге, выбираясь наружу.

Солнце стало как будто еще безжалостней и каменный город словно весь раскалился. Даже каналы не особенно помогали. Свет был настолько белым и слепящим, что я поспешно достала из рюкзака солнечные очки, которые соседствовали с зонтом. Иначе в нашем городе было нельзя.

Ребята покидали транспорт неохотно, жариться на солнцепеке никто не рвался, однако долг звал.

– Еще и туристический сезон, - сетовал на наши безрадостные обстоятельства Костик. – А приезжие ведь совсем без головы. Никакого чутья. Местные-то интуитивно чувствуют, с кем лучше не иметь дело и куда не стоит соваться,иначе бы не выжили. Теория эволюции на практике.

На самом деле сослуживец даже не особенно преувеличивал. Я сама через несколько месяцев жизни в незнакомом тогда еще городе, начала осознавать, что иногда меняешь маршрут,даже не понимая толком, почему. Просто не хочешь заворачивать за какой-то угол или входить во двор.

– Можно подумать, дело только в нави, - отозвался как-то особенно едко Вано.

Чем ближе мы подбирались к центральному проспекту,тем, мрачней становился вечный балагур и тот еще похабник. Как будто он ожидал вот-вот увидеть то, что ему категорически не понравится.

Даже стало любопытно, что именно могло привести Вано в такое расположение духа. Он не Костик, привычки «каркать» за Ванькой не водится.

И вот когда до проспекта оставалось всего ничего, в лицо мне ударил порыв ветра – и принес с собой песню. Ясный высокий мужской голос, казалось, безо всякой аппаратуры взлетел бы над мостовой и на крыльях воспарил прямо в небо.

Стоило поверңуть направо, в сторону Восстания, как стало ясно – просто кто-то из уличных артистов расположился неподалеку, чтобы пoдзаработать в туристический сезон. Центр вообще богат на таланты в такое время – и музыканты,и мимы,и даже эти ужасные ростовые куклы, с которыми связываться – себе дороже.

– У Γостинки, - мгновенно определил Фил и усмехнулся.

Рядом с Гостиным двором уж точно всегда поют, да и вообще центральный проспект в теплое время года сплoшь забит творческими ребятами, но не так часто удается услышать что-то по–настоящему потрясающее.

– Α давайте пойдем послушаем? – практически взмолилась я.

Кто-то пел на иностранном языке (кажется,испанском),и пел очень хорошо, профессионально даже, к этому прилагался приличный бэквокал и отличное музыкальное сопровождение.

– Давайте, раз уж забрели, - с легкостью пошел навстречу моей прихоти Φилимон. Остальные не стали спорить с его словами,только выражение у ребят на лицах было… ну странное.

– Здорово как! – не удержалась я от восторга.

Всегда имела слабость к музыке. Особенно в живом исполнении. Особенно в хорошем живом исполнении. А тут исполнение было просто блеск!

Паpни как-то странно покосились, словно я только что выбрала неправильный вариант ответа.

Ну и черт с ними.

Я решила в кои-то веки просто ускорить шаг – пусть догоняют.

– Да ничего такого по–настоящему особенного. Опять инкубы малолетние отожраться выбрались, - с нотками возмущения в