Семь шагов к счастью - Эмили Гунн

Закрыв глаза, я стал ждать. И эти секунды были самыми страшными в моей жизни. Силы покидали меня. Постепенно я впал в полузабытье. А потом сквозь дремоту услышал чьи-то крики, за которыми последовала абсолютная тишина… и темнота…

— Ты проиграл Никс, — последнее, что проговорил я напоследок.

Эпилог.

Небольшой аккуратный двухэтажный домик с черепичной крышей был окружен прекрасным садом. Рядом журчал ручеек, а воздух был так свеж и чист, что, побывав тут хоть раз, сложно было заново привыкнуть к городскому шуму. А если это и удавалось, то далеко не сразу.

Ферма была расположена здесь же, совсем близко от домика, в котором каждое утро Дебора Никс просыпалась с первыми криками петухов. Она сама следила за всем хозяйством, которое, к слову сказать, процветало как никогда раньше.

За довольно короткий срок это сказочное место по праву заслужило добрую славу во всей округе. И жители окрестных деревень и даже городов специально приезжали на ферму Деборы Никс, чтобы купить самого свежего парного молока, настоящих сливок, деревенских яиц, а также чтобы просто испробовать самых вкусных во всей области фруктов и овощей.

А самой главной особенностью фермы Никсов были многочисленные сорта сыра, которые готовились тут же и ценились из-за их специфического, неповторимо насыщенного вкуса, будь то сыр с белой плесенью на поверхности, обычный малосольный жирный или желтая ячеистая головка. А еще тут можно было приобрести впрок различные закрутки и даже варенья и джемы.

Деревенский воздух и продукты пошли на пользу и тете Рози, которая теперь жила неподалеку, в соседнем доме вместе со слегка поправившейся Дженни, весело бегающей по дворам с местными мальчишками и девчонками.

Всяк приезжающий сюда сразу замечал, что это не простое место. Хозяйка искренне любила свою ферму и вложила в нее всю теплоту своей одинокой души. Души, которая, наконец, обрела покой.

Лишь тоскливыми вечерами, когда Дебора сидела перед камином, закутавшись в теплую шаль и подолгу смотрела в любящие глаза Итана на портрете Мартина Никса, подаренного ей Сэмом, ее охватывала нестерпимая тоска по единственному.

Дебора.

Звонок телефона поднял меня среди ночи.

На старинных часах с кукушкой было двадцать минут второго. Это потертое чудо я обнаружила на заброшенном чердаке в день переезда сюда. Поразившись тонкости ручной работы по дереву, я тотчас же подозвала прислугу, попросив повесить часы в моей уютной спаленьке. Маленькие радости моей скучной жизни…

Я протерла глаза, потянувшись к трубке. Для кого-то час вовсе не поздний. Особенно для городов-многотысячников, среди жителей которых найдутся бодрствующие в любое время суток.

Однако, поселившись в деревне, я приучила себя ложиться к десяти, чтобы к рассвету просыпаться бодрой и полной энергии. К тому же ночи действовали на меня настолько угнетающе, что я только и мечтала поскорее увидеть солнце, способное хоть на короткие часы трудовых будней выжечь печаль из моего истосковавшегося сердца.

— Миссис Никс? Это Джексальд. Простите, что беспокою Вас в столь поздний час, — неразборчиво пробормотал парень, оправдываясь.

Однако в его голосе проскальзывали настолько взволнованные нотки, что нервозность парня мгновенно передалась и мне.

Джексальд так и остался главным помощником при генеральном директоре фирмы Никса. Последнего назначили, когда с моего разрешения, огласили завещание Мартина. В нем обнаружились четкие инструкции по рокировке служащих всего холдинга. Причем были предусмотрены все возможные варианты развития событий. Любой исход…

Клаус, к моей неописуемой радости и страшному возмущению последнего, был уволен. Правда, официально это событие обозначалось, как отстранение от должности и робото-Хэнксу были выплачены многочисленные бонусы и выданы рекомендательные письма и грамоты с благодарностью за многолетнюю верную службу. Но все всё равно понимали, что так тихо и неожиданно завершился век незаменимого когда-то управляющего чужими судьбами.

Себе я оставила лишь контрольный пакет акций, передав все дела доверенному исполняющему обязанности Гендиректора, на которого указал Мартин своей последней волей.

Политическая карьера мистера Никса была, естественно, завершена, а городской особняк, как и черный роллс-ройс выставлены мною на продажу.

Сейчас там временно проживает дворецкий и кое-кто из прислуги, присматривающие за домом и попутно подыскивающие себе новую работу.

Спасибо преданной Аделаиде, согласившейся переехать со мной в деревню! Без нее и ее поддержки я бы, наверное, не справилась со всеми свалившимися на меня новыми, тяжелыми и в то же время очень приятными, как выяснилось, обязанностями по моей любимой ферме.

Из вещей и мебели я сюда почти ничего не перевезла. За исключением моего бессменного наперсника — старинного пианино, что скрашивает теперь мои вечера своими теплыми мелодиями покоя.

«Домик на озере» я тоже не стала продавать. Пусть себе стоит…

Как и ауди. Ну и все остальные машины, которые так полюбились Итану…

— Миссис Никс, Вы меня слышите? — окликнули меня на том конце провода. — Я хочу еще раз извиниться. Дело в том, что они не дозвонились на мобильный, а в особняке им сообщили, что Вы давно съехали и…

— Кто? — кажется, я пропустила часть разговора за своими мыслями. — О ком ты, Джексальд? Меня кто-то искал?

— Да, из больницы, — ответил он.

А мое сердце пропустило удар. Неужели… Нет… Нет-нет, пожалуйста! Только не это. Мар… Итан не мог умереть!

— Он очнулся, — прозвенел радостный голос Джексальда, эхом задрожавший на всех струнах моей возликовавшей души. — Мистер Никс. Пару часов назад он открыл глаза!

— О, небо! — вскрикнула я так громко, что, наверное, вечно беспокоящаяся обо мне Аделаида прибежит сюда с минуты на минуту. — Кто… То есть… Что? Он что-то сказал?

Я чуть было не спросила, кто из них выжил. Не приведи провидение, Мартин или все же… Умоляю, пусть это будет Итан!

— Простите, миссис Никс, наверняка, Ваш супруг еще скажет Вам много прекрасного, а сейчас он, скорее всего, был немного не в себе и…

Заставил меня парень затрястись всем телом от ужаса, прежде чем сообщить первую фразу человека, проснувшегося после долгой коматозного сна. Слова того из двоих, кто может превратить мою жизнь в ад или, напротив, сделать самой счастливой женщиной на свете.

— Джексальд, прошу, просто повтори, что сказал Мартин. Каким бы жутким смыслом не обладали его слова, — поторопила я замявшегося парня.

— Нет-нет, ничего такого. Просто немного странно. Болезнь, знаете ли, — продолжал он все еще оправдывать босса. — Мистер Никс лишь спросил: «Надеюсь, Деб не успела продать мою гитару?» и добавил что-то еще, но я, к сожалению, не расслышал.

Я тоже уже не слушала. Шумно всхлипывая, я заливалась слезами счастья…

***

— Так, что ты все таки сказал, когда очнулся? — спросила