Они стучат дважды - Лина Вальх

Морозов не знал этих голосов. Незнакомые и приглушённые, они доносились издалека, бормотали на ухо Андрею глупости про «стену» и то, что он «должен сделать». Единственное, что сейчас он мог и должен был сделать, – помочь Феликсу.

Рухнув на землю рядом с вампиром, Андрей не успел протянуть руки, как Феликс вскинул голову и посмотрел на него. От падения на землю Андрея спасло только то, что он уже был достаточно близок к ней. Уродливые раны рассекли миловидное лицо вампира. Их края шипели, подтягивались и снова расходились. Сквозь разорванную щеку Андрей видел ровный ряд зубов, а нос зарастал на глазах, чтобы в следующую секунду вспыхнуть и вновь обнажиться до хряща. Кожа и мышцы горели, расползались и стекали.

Феликс криво оскалился – его губы растянулись, хлюпая едва заросшим шрамом, – подмигнул Андрею и…

…с разбегу прыгнул сквозь зелёную стену, закрывая собой Александру от подбирающегося к ней огня.

Вознесенский скептично выгнул бровь, хмыкнул и оглянулся на Морозова. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но в этот же момент несколько пуль насквозь прожгли грудь Вознесенского. Губы Стаса сжались в тонкую полоску, когда он опустил голову осматривая ранения. Алые розы медленно расползались по белой рубашке. Следующую пулю Стас поймал ладонью. Когда же он ее разжал – остатки пули пеплом опали ему под ноги.

– Что ж, в таком случае до следующей встречи. А я прихвачу с собой маленький сувенир. Так сказать на память.

Андрей не успел среагировать: Стас оказался около него слишком быстро, полыхнув зелёным столбом огня, схватил его за шкирку и, в последний раз бросив всем шутовской поклон, скрылся, утаскивая за собой и Морозова.

Эту поездку Андрей запомнит надолго.

Глава 16. Река Волчья, жизнь собачья

– Обязательно было тащить его сюда? У меня уже не квартира, а проходной двор. А ведь я даже не Звягинцева с ее выводком родни.

Слабый солнечный свет пробился сквозь прикрытые веки Андрея, обжигая радужку оранжевыми кругами, щекоча и раздражая до слез. Он поморщился, слабо дёрнул руками – они оказались плотно связаны со спины. Шею тянуло, словно кто-то с силой приложил его по ней. Холодная стена влагой впечатывалась в кожу через тонкую ткань футболки. Куртки на Андрее не оказалось – он не помнил, как снял ее. Впрочем, он не помнил большей части из того, что было после их эффектного исчезновения в столпе зелёного света.

Стас схватил его, огонь ослепил глаза, а потом… Андрей тряхнул головой: память отказывалась говорить, что было дальше, стирала ускользающие от Морозова буквы старой тряпкой, как уравнения со школьной доски.

Только сейчас Андрею нужно было решить задачу с пятью неизвестными из пяти.

– Да брось. У неё дед да полудохлый кузен. Удивительно, как он еще с его характером не сыграл окончательно в ящик. Хотя я слышал, он не большой любитель колов. Даже деревянных.

Андрей дёрнулся – голоса показались ему знакомыми. Настолько знакомым, что кожа покрылась маленькими пупырышками, из центра каждой из которых поднялись волоски, сердце быстро забилось о рёбра, а лёгкие на секунду забыли, как нужно дышать и что вообще делать с набранным воздухом. Андрей замер, прислушиваясь к тихо шуршащему между пальцев времени. Он смог разлепить глаза – не так быстро, как хотелось бы – и обзору мешали набежавшие за несколько часов жирные слезы. Веки хрустели, царапались о рассыпавшийся под ними песок и грозили захлопнуться. Единственным, что продолжало удерживать Андрея в сознании, было любопытство.

Ведь когда еще услышишь разговор Марьяны и Стаса?

– Сколько они ещё будут ошиваться в моей квартире? – прошипела Марьяна, и что-то надрывно скрипнуло. Скорее всего стол на кухне.

– Если все пойдёт хорошо… – Вознесенский замолчал, невнятно промычал и шаркнул ножками стула по полу, – мы сможем закончить все уже завтра. И я помню о твоей награде. Марьяна, да? – ехидно протянул он, наверняка глядя на ведьму невинным взглядом своих больших глаз.

Марьяна ответила не сразу. Андрей напряжённо вслушивался, пока воздух не прорезало резко-тихое раздражённое:

– Да.

Раздался низкий грудной смех – от него захотелось тут же вжаться в стену и слиться с ней. Стас смеялся долго и надрывно, иногда его голос срывался, но Вознесенский тут же брал себя под контроль. Он смеялся долго и с каждой секундой воздух вокруг Андрея становился все более густым – Морозов чувствовал, как он оседает у него в носу чесночным запахом, стягивает кожу сухой трескающейся корочкой и оставляет горящие чешущиеся дорожки.

Пока все резко не прекратилось. Тишина наступила слишком резко, отвесила Андрею пощёчину и растворилась в мечущихся мыслях.

– Так вот. – Вознесенский скрипнул снова стулом. – Я хорошо помню наш уговор. Твоя помощь в обмен на свободу.

– Хорошо, тогда, – Марьяна хлопнула в ладоши, – какой у нас план?

– У нас? – Вознесенский прозвучал даже как-то обиженно. Неожиданно для того Стаса, с которым Андрей уже успел познакомиться.

– Давай без театральностей. Я помогаю тебе, а значит наш план общий. Мы вроде как в стране победившего коммунизма. Так что в случае неудачи – головы полетят с каждого из нас.

– Только мне голова для существования не нужна.

– Действительно. – Марьяна язвительно цокнула языком. Наверняка так же сделал и проверяющий, когда оценил звукопроницаемость стен в этом доме. – Ты в принципе и сейчас без неё прекрасно обходишься.

– Следи за языком, Марьяна.

Стас замолчал. Часы негромко шелками секундной стрелкой, а за стеной что-то неожиданно ударилось в неё, заставив Андрея подскочить от испуга и заозираться. Шея подозрительно хрустнула. За стеной раздалось еще несколько ударов и детские крики, поглотившие голос Вознесенского. Как бы Андрей ни вслушивался, он намного лучше слышал жителей соседней квартиры, чем сидящего на кухне Стаса, чьи слова растворялись в гомоне детского смеха и крепких словечках, которых они наверняка набрались от родителей. Андрей не разобрал ни единого слова Вознесенского. Что не могло не расстраивать.

Дети замолчали минут через пять. Ещё несколько раз ударились о стену и с топотом стада африканских слонов унеслись в другую комнату, наконец оставив Андрея в благодатной тишине.

– Должен тебя расстроить. – Голос Стаса неожиданно раздался прямо над ухом у Андрея. – Нас подслушивают. Не люблю рассказывать свои планы раньше времени. С вашего позволения – пойду проветрюсь. Он твой. Подготовь его.

Горячее лицо Стаса было настолько близко от Андрея, что он чувствовал его дыхание на своей коже. Обычно в романах это могло привести к чему-то большему, но сейчас Морозову хотелось больше никогда в жизни не видеть чеснок. Казалось, этот запах пропитал собой каждый сантиметр этой квартиры.

И кажется, источником этого запаха был Вознесенский.

Стас стоял рядом с Андреем. Морозов не видел его: только чувствовал на себе взгляд. Он боялся пошевелится, и единственным, на что его хватило, – сглотнуть набежавшую в рот слюну. Но и это не