Достояние империи - Ника Дмитриевна Ракитина
Бросив деньги на стол, Ланской выскочил из чайной, да и Звягинцев сильно не отстал. Неподалеку извозчики порожняком маялись, так что перехватили лучшего и велели за санями Паулины погонять. Не в ателье бабенка ехала. Как бы и не из города. Покрутились они по заснеженным улицам изрядно.
Наконец сани Сливянских остановились у неприметного домика. Ланской толкнул кучера проехать чуть дальше, чтобы внимания не привлекать, а сам все головой, как филин, крутил, Парашку из виду не упуская. Да и Андрей тоже.
Кучера своего Сливянская взмахом руки прочь отправила, в ладонь тому денежку вложив, и в низенький этот, но аккуратный, точно пряничный из сказки, домик вошла по протоптанной тропинке. А Сергей со Звягинцевым огородами следом. Протоптались через сугроб, снегом покрылись, чтобы в окошко заглянуть. Благо, комнаток там много быть не могло. Но не повезло, никого не увидели. А как у входной двери решали, что делать дальше, услыхали длинный стон.
Ну, если двое крепких мужчин разом плечами на дверь навалятся, ни один засов не выдержит. А тут, видать, и вовсе хлипкая задвижка оказалась. Влетели сыщики в сени пушечным ядром и застыли. Картина маслом, однако! Паулина, дама пышнотелая, дородная, с плечами обнаженными уже до полного неприличия, в обморок сползти пытается на руки страстно обнимающему ее… Футикову! Только где этому сморчку такую женщину удержать! Он и пытаться не стал, отскочил в сторону. Ну, Парашка и рухнула. А вскочила уже не томная прелюбодейка, а фурия настоящая. И давай орать. Она и Звягинцева с Ланским, не пощадила, такими словами приложив, что мужчинам краснеть впору, но пуще репортеришке досталось.
А тот к стене прижимался и все твердил, к сыщикам обращаясь и на Паулину не глядя:
— Это не то, что вы подумали! Это не то, что вы подумали!!!
Раза с десятого эта его декларация и до полюбовницы его дошла. Вот тут она резко браниться перестала, быстро из Парашки в Паулину превратилась и давай голосить уже иначе:
— Это он меня склонял! Он во всем виноват! Не было ничего такого! Я вообще здесь по делу. Сказать этому негодяю хотела, что его услуги мне в журнале непотребны. Не тот у него подход в репортерском деле, испортит он все.
— Что⁈ — озлился Футиков. — А кто меня долей в журнале и огромными доходами сманивал от Володенских⁈ Пост главного редактора обещал и полную волю в творчестве? Ах ты!..
И принялись они так смачно поливать друг друга упреками, что даже человек неопытный сразу бы сказал: это любовь. Да что там любовь, подлинная страсть. И не только на репортерской ниве.
Звягинцев не вмешивался и Ланского за рукав потянул, чтобы тот не лез. Только записывал и запоминал. И остро чувствовал, что эти двое ни в чем не врут ни им, ни друг другу. А на вопрос о котятах они только отмахнулись: мало ли что женщина о красивой одежде скажет, это ж не повод живое существо убивать. И ведь тоже не врали!
Слушал их Андрей, писал протокол, и понимал, что и на его улице бывает праздник. Ух, припомнит он Футикову вот это вот все, паче чаянья тот еще раз решит частного сыщика в газете прокатить. Может, сам Андрей писать и не горазд, а только оно и не надо, сплетни хватит, что с замужними дамами писака путается.
Ох, сплетни! Чертовы бабы, такое ему устроили. А хуже всего, что Любава Котлубицкая теперь пострадавшей стороной оказалась. Ведь липнуть начнет. Тьфу! Надо бы с Аксиньей Филипповной серьезно переговорить, объяснить еще раз, что жениться в планы Звягинцева не входит. Или не стоит унижаться? Объяснил же однажды, а все как с гуся вода.
В склоке, меж тем, наступило затишье, и сыщик протянул планшетку скандальной паре.
— Протокол подпишите.
— Что⁈ — взвизгнула Паулина.
— К-какой протокол? — подался назад Футиков.
— Протокол допроса, — нудным голосом принялся пояснять Андрей, — из которого следует, что котят импер-куна, принадлежащих Розе Фернандовне Володенской, вы с целью пустить их на меха не похищали.
А самого смех разобрал, такие у этих прелюбодеев физиономии стали. Да и Ланской за спиной веселья не сдерживал. В принципе, не нужен тот протокол был никому, не ставили же управу в известность, что Сливянскую в разработку взяли. Только ей с Футиковым знать о том ни к чему, пусть боятся. Да и Никиту перлами этими порадовать не грех.
— Отвезешь протокол в управу? — спросил Ланской, когда они вышли из пряничного домика, оставив полюбовников дальше разбираться между собой. — Я матушке обещал к обеду быть, не хочется ее обманывать.
— Отвезу, — согласился Звягинцев и мысленно порадовался тому, что хоть ненадолго избавится от общества господина надзорного.
Глава 15
Марина нервничала. Пускай и пустяковое, но это было ее первое самостоятельное дело, и оно вот-вот должно было прийти к логической развязке. Если Ванька ошибся, девочка не та и никакой куклы у нее нет, ей, Марине Клюевой будет очень стыдно перед Мигелито. Ведь он ей доверился, помогал, и только она сама решала, как вести расследование.
Да еще утро не задалось. Вышла Марина по просьбе отца в лавку за хлебом, а тут ее Сергей Ланской поймал. И вот хочешь — не хочешь, а составь ему компанию в прогулке до сыскного агентства. Так и сказал: агентства, не конторы. Клюева и не думала внутрь заходить, да только, когда крики услышали, вместе с Сергеем рванулись.
Как она оттуда убегала! Так ей стыдно было за этих баб! Кто бы они там ни были. Любаву-то она узнала, а вот вторую впервые видела. И как Андрей такое возле себя допустить мог? Противно.
Впрочем, мысли об утреннем происшествии пришлось выкинуть из головы: сани остановились у домика Лужиных. Хоть и находился он в отдаленной слободке, но на юге, и смотрелся намного симпатичнее тех развалюх, что довелось увидеть вчера. Левобережье вообще выглядело как-то теплее и уютнее северо-востока Ухарска. Вот уже второй день подряд Марина узнавала свой город с новой, неизведанной прежде стороны. Ну не доводилось ей раньше бывать на окраинах!
А ведь могла бы поинтересоваться. Отец рассказывал о планах реконструкции левобережья. Только Марину с детства пугала дамба на том берегу.
