Первый из рода - Георгий Сомхиев

— Не так, — сложил я руки на груди и покачал головой. — Как думаете, почему? — спросил я, перехватывая инициативу в разговоре.

— Почему? — повторила княжна.

— Можно всё бросить, а можно сражаться до последнего, хватаясь за любую возможность, — серьёзным тоном ответил я. — Когда воину отрубают одну руку, он берёт меч в другую.

— А если воину отрубят все конечности? — попалась на крючок княжна.

— Значит он зубами выгрезет себе победу. Останется без зубов, так кровью заплюёт, это не важно — вопрос в том, сдастся человек на пути к своей цели или нет.

— Тогда что вы станете делать, когда достигните своей цели? — мягко поинтересовалась она, при этом как-то странно посмотрев на меня. Чем больше я с ней общался, тем меньше представлял, что у неё вообще творится в голове. — Будет ли нужен стране воин, не участвующий в сражениях?

— Нет, не нужен, — я заметил блеск в глазах княжны. Видимо решила, что победила в нашей словесной дискуссии. — Только цели в жизни человека тоже меняются, и их может быть несколько. Достигнув одной, воин поставит перед собой новую, и так до конца жизни, ведь без неё и жизнь бессмысленна, разве не так?

— С этим доводом сложно поспорить, — немного постояв, ответила девушка, после чего медленно пошла вперёд. — Мне нравится ваша самоуверенность, что вы справитесь с тем, с чем не может справиться человечество на протяжении пятиста лет, — эти слова она произнесла без насмешки, а вполне серьёзно. — Если химер и впрямь не станет, какой будет ваша следующая цель?

— Хороший вопрос, — выдержав короткую паузу, сказал я. — Я и сам много раз задумывался, как проживу оставшуюся жизнь, когда всё закончится. Человек всю жизнь меняется, так что не вижу смысла гадать наперёд в таких вещах, лучше сконцентрироваться на настоящем. А так, если химеры исчезнут здесь и сейчас, я бы посвятил свою жизнь алхимии.

— Алхимия? Интересный выбор, — я заметил, как в поведении девушки что-то изменилось. Внешне это никак не проявилось, речь шла именно о внутренних ощущениях. Так часто бывает, когда глаза чего-то не подмечают, а мозг наоборот, ловит даже мельчайшие детали и сигнализирует об этом. — Говоря откровенно, по вам не скажешь, что вы ею увлекаетесь.

— Должно быть потому, что от меня не пахнет травами, — я заметил сначала промелькнувшее удивление, а затем улыбку на лице девушки.

— Верно. У меня есть предприятие по производству парфюмерии, на котором в том числе работают алхимики. Обычно распознать такого человека не составляет никакого труда, поскольку травянистый запах следует с ними рука об руку.

— Это уже зависит от того, с какими травами и кореньями работает алхимик. Большинство запахов выветриваются мазью из синей гагары, а для устоявшегося аромата подойдёт роза сорта багровая ночь, смешанная с порошком «лунной вуали». Смешать с водой, дать настояться неделю, а затем три дня брызгать на своё тело, после чего все зловония как рукой снимет.

— Не ожидала, что вы так хорошо разбираетесь в травах, — тут уже я зацепил девушку на крючок. — В таком случае вам точно понравится наш сад, и особенно цветы пурпурной ветреницы. Их ещё называют анемонами, и поверьте, аромат этих цветов умеет удивить, — с этими словами она шагнула вперёд, а я последовал за ней следом.

Заметив издалека виденные мной во время прогулки с Алексеем фиолетовые цветы, я догадался, что это и есть те самые анемоны. Только тут их росло не по несколько штук, нет — это вправе было называться полем цветом. Их тут насчитывались даже не сотни, а тысячи. Видимо у аристократов своё понятие «сада».

Чем ближе мы шли к этой поляне, тем больше в нос бил пьянящий сладковатый запах ванили, только при этом я чувствовал в этом представлении какой-то подвох. С этими цветами явно что-то не так. Они точно не ядовиты, такое попросту запрещено выращивать в стране без специального разрешения. Значит подвох кроется в другом, только в чём?

— Говорят, вдыхая запах пурпурных анемонов, человек видит перед собой самое желанное, — услышал я голос княжны и оторвал взгляд от цветов, посмотрев в её сторону. Только на её месте стояла вовсе не княжна, хоть и тоже девушка.

Высокая стройная блондинка с большими голубыми глазами, небольшим носиком, пухлыми губками и смазливым личиком. Под левым глазом маленькая, почти незаметная родинка, а из одежды чёрный облегающий нановолокнистый костюм, подчёркивающий все формы девушки. На плече же у неё сидит маленький чёрный котёнок с зелёными глазами, смотрящий прямо на меня.

Я замер, не в силах отвести взгляд от девушки, а вернее от котёнка. И в отличии от его хозяйки, этот маленький чёрный комочек шерсти казался настоящим. Не узнать фамильяра той, кого я любил, было тяжело.

«Багира, что ты здесь делаешь?» — послал я мысленный сигнал, но вместо ответа через секунду меня накрыло тьмой. Я закрыл глаза, а открыв, увидел то, что давно спрятал в глубины своего разума.

Рядом со мной стояла Исида, поправляя свои золотистые волосы, в то время как Багира вяло дремала у неё на плече. Глядя вперёд, я видел разрушенные многоэтажные здания, от которых даже почти не осталось руин. Солнце с трудом освещало округу через густые чёрные тучи, освещая мох на камне и одинокий цветок, росток которого пробился через чёрный песок.

Очередной разрушенный химерами и их хозяевами город. Не услышит больше это место радостные голоса детей, не увидит их улыбок, ведь из живых здесь только мы, эфироманты.

— Нил, посмотри, — отвлекла меня от мыслей хозяйка Багиры. То, что это воспоминание, я не сомневался, но ничего с этим поделать не мог. Хотя, точно ли это оно, или же это очередная иллюзия Багиры? Хороший вопрос. — Он всё-таки выжил, — сказала девушка, сев на колено и осторожно, словно боясь навредить цветку, коснулась пальцем его лепестка.

— Все мы боремся за жизнь, и даже этот нежный цветок, — сказал я, и заметил, как Багира приоткрыла глаз и смотрела прямо на меня. — Такова наша природа.

— Порой мне кажется, что эта война никогда не закончится, — тихо вздохнула девушка и выпрямилась. — Столько городов потеряно, столько стран уничтожено, а наш враг, будь он проклят, даже не ослаб.

— Именно поэтому мы должны стать сильнее и закончить с