Париж… до востребования - Наталья Котенёва

было в руках оружие, я могла бы убить его! Внезапно Жорж отпустил меня, сел на кровать, стиснул руками виски.

— Алекс, выслушай меня, не делай глупости. Ты знаешь — я люблю тебя, при любых обстоятельствах я буду на твоей стороне. Да, я узнал, что ты и есть та девушка, которую ищут Налимович и Морлан, но я же не знал этого в самом начале. Я просто выполнял просьбу влиятельного человека. Я тоже был поражен! Просто не знал, как тебе все рассказать, а вчера они заявились и стало понятно, что они не догадываются где ты. Пока не знают! Если не я, то они найдут других людей, как ты этого не понимаешь! Расскажи мне все, я смогу тебе помочь, мы все решим, — он опять попытался меня обнять, но я выскользнула из его рук и продолжила запихивать вещи в чемодан.

Что он собирался решать? Манипулятор! Прикосновения вызывали гадливость. Нужно забыть этого человека, как страшный сон. Отталкивала цепкие руки, запихивала одежду в чемодан и чувствовала, что сил сопротивляться все меньше и меньше.

В пылу борьбы я не заметила, что перстень, подарок Агнии, который я носила не снимая, изменил свой цвет — из прозрачного камень превратился в черный. Но мне некогда было думать о перстне. Одно лишь желание — как можно быстрее слинять из этого дома.

Застегнула чемодан и, не обращая внимания на попытки Д’Иссеньи что-то объяснить, отпихнула его и скатилась по лестнице вниз. Обернулась, с презрением посмотрев на любовника, переступила порог. А Жорж, видимо, понял наконец, что останавливать меня бесполезно. Он так и застыл на верхней ступеньке лестницы.

Чемодан волочился за мной по гравию дорожки, как будто там лежали кирпичи, а не женские шмотки, каблуки утопали в мелком гравии. Скорей, скорей отсюда! Хорошо бы машина уже приехала за мной! По счастью такси, которое успела вызвать, уже стояло возле ворот.

— Куда едем? — спросил водитель.

— Не знаю, в гостиницу, в любую, лишь бы подальше отсюда.

Глава 23. Спуск в преисподнюю

Париж. Год 2018. Конец сентября.

Пришлось признать, что сопротивляться судьбе не имеет смысла, все равно случится то, что должно случиться. Я изо всех сил старалась подавить дрожь, пытаясь смириться и принять свою судьбу. Раз природа наградила, или, лучше сказать, наказала меня каким-то даром, то и делать нечего! Нужно просто заткнуться и отдаться на милость судьбы и Маргариты. Хорошо бы еще узнать каким именно даром я обязана природе и папеньке. Марго что-то там изрекала о том, что мне нужно будет противостоять темным. И тут возникали вопросы. Каким таким образом противостоять? Рагаром в них бросаться? Заклинания шептать? И попрошу уточнить: кто такие "темные"? Ну, то, что Морлан и банкир, действительно темные, нетрудно догадаться, но сколько еще таких найдется на мою голову? И хорошо бы еще уточнить, для какого ритуального действа Марго привела меня в подвал, что собирается делать с камнем и со мной. Вопросов было много.

— А вы что здесь делаете, в подвале? Вы что, химик? — Мне не терпелось удовлетворить свое любопытство.

— Скорее алхимик, — хмыкнула Маргарита. — Или вы думали, что я в молодости только по подиуму слонялась? Я еще и училась, в Менделеевке. Кстати, не самый легкий вуз. Было ох как непросто, крутилась как могла, академки брала, но диплом получила. Жизнь манекенщицы короткая, нужно было думать о будущем. Да и не нравилось мне крутить задом перед публикой. Если честно, все время чувствуешь себя товаром, или мясом, которое похотливые мужики так и хотят сожрать в сыром виде. Работа на Кузнецком была только способом зарабатывать на жизнь. У меня была мечта. Еще ребенком я решила создать лекарство от старости. Знаете, что-то вроде средства Макропулоса, элексир вечной молодости, — магиня рассмеялась.

— Меня бабуля растила, папа работал на Севере, был геологом, постоянно в экспедициях, ну, и мама всегда с ним. Мы были лишенцами, бывшими дворянами, вы и не знаете, что это такое. Вот и перебрались семьей из столицы в деревню, подальше от репрессий, спрятались. Меня бабушка воспитывала. Я очень ее любила и не хотела, чтобы она состарилась и умерла. Всё обещала ей, что она будет жить вечно. Варила зелья из лопухов и одуванчиков, представляла себя доброй феей. Бабуле помогала, у нас в роду травницы — обычное дело. Из детских фантазий выросла мечта о профессии. В деревне, где раньше мы с ней жили, ее вообще колдуньей называли. Люди к ней шли, кто за снадобьями, кто за травками лечебными.

Рассказывая, Марго мимоходом наводила только ей понятный порядок, переставляла на рабочем столе склянки с непонятным мне содержимым, встряхивала колбы.

— А это возможно? Ну, вечная жизнь?

— Нет, конечно, — она махнула рукой. — Нас, людей, не запланировали для вечной жизни. Жизнь человека можно удлинить, отсрочить старение, это возможно, я имею в виду биологическое состояние. Душа — другое дело. Но, это долгий разговор, а у нас мало времени.

— Так что мы будем делать? — мне хотелось как можно скорее узнать что собирается делать Маргарита, побыстрей отстреляться и свалить из этой катакомбы.

— Дайте мне камень, — попросила она, протянула ко мне руку и призывно пошевелила пальчиками.

Я вытащила Рагар из кармана джинсов и отдала ей. Марго поднесла камень к глазам, внимательно оглядела его, даже понюхала. Особенно ее заинтересовала отполированная сторона камня. Исследовав таким образом мой артефакт, мадам поднялась из кресла, подошла к полкам со свитками, достала свернутый в трубочку кусок пергамента. Я стояла рядом и жадно следила за тем, что она делала.

Затем раскатала свиток по каменному алтарю, придавив его края подсвечниками, в которых сами по себе зажглись язычки огня. В центре свитка был нарисован пентакль, обведенный кругом, на нем были изображены астрологические символы планет, латинские цифры, непонятные буквы. Я видела нечто подобное у магистра Михаила Вольфовича. На стенах в логове старого сатаниста было развешано несколько похожих изображений. Пентакль меня насторожил. Мне вспомнилось, как магистр-сатанист и его компаньонка Софья Александровна завывали перед этим символом, вызывая Вельзевула. Тогда я здорово испугалась. Вспомнила, что тот ритуал стоил в конце концов Мишелю жизни. Марина наказала его за то, что он мне помог. Тогда сатанист тоже использовал пентакль. С дрожью в голосе я спросила:

— Марго, скажите, а почему пентакль? Разве это не сатанинский атрибут?

— Да, сатанисты его тоже используют, но только перевернутый, у них все перевернуто, — Марго нахмурилась. — Хватит трястись, не бойтесь, я знаю, что делаю, — она отмахнулась от меня.

— Просто, помните, я