Незаконный наследник. Стать прочнее - Лёха

любые кланы могут накладывать свои заклятья, не тратя время на их изготовление, — перебил Матвея Ян. — Она самодостаточна. Обеспечивает себя более чем полностью, и в её случае, наличие мужа и детей будет скорее помехой.

— Галина-то да, и, чтобы ты знал, патент и все права на эти матрицы стали её откупом, этаким пропуском, чтобы беспрепятственно уехать за границу и без проблем сменить гражданство. А вот, по-твоему, в чем таком Анна может себя проявить, чтобы суметь жить вне клана? Лично я особых талантов, кроме таланта виртуозно играть у окружающих на нервах, у Анны не замечал. Но тут кроется небольшая загвоздка, бабкино воспитание и попытка ориентироваться на тётку, которая является для неё недостижимой высотой, вошли в конфликт, и как бедную Анну до сих пор не разорвало, лично для меня остаётся загадкой. — Матвей подошёл к двери. — Самое паршивое, я не вижу выхода из этой ситуации. Что бы Костя не сделал, любое его действие будет попадать под этот конфликт.

— Может, на Галину выйти? Пусть уже племяннице мозги на место вправит, — предложил Ян.

— Я думал об этом и даже сделал запрос в Содружество, где она последние десять лет проживала, — Матвей взялся за ручку. — Галина Стоянова умерла полтора года назад. Так как она проживала за границей и уже не являлась гражданкой нашей империи, некрологи остались семейным делом, так что мы об этом не знали. А когда узнали, было уже поздно что-то менять: вопрос со свадьбой был оформлен на официальном уровне, а Михаил принял решение подарить Косте кольцо наследника. Максимум, что нам удалось сделать, это отследить все контакты Галины, и её связи с семьёй. Но там все чисто, она общалась только с племянницей и только посредством писем. Письма все удалось изъять и проверить. Анна же примерно с этого времени пошла вразнос: то ли не смогла смириться со смертью тётки, то ли потеряла тот ориентир, который позволял ей лелеять мечту о своей независимости.

— А контакты с Содружеством у Анны есть? — нахмурившись, спросил Ян.

— Нет. Галина сама отреклась от клана, когда уезжала. Но по некоторым косвенным признакам, я смог сделать вывод: тётка сумела внушить Анне, что жить в Российской империи для женщины просто невыносимо, а вот там, в любой стране Содружества, все блага тут же упадут к её ногам.

— Бред, — фыркнул Ян. — Я готовлю контракт для бракосочетания Виктора Лейманова и Камиллы Уэльс, и могу с уверенностью сказать, что дочери кланов там связаны ещё большими условностями, чем наши.

— Ян, Галина отреклась от клана, но почему-то не сказала племяннице, что всё, что она говорила, относится к простым смертным. — Матвей вздохнул. — Опять же, откуда ей знать, как живут обычные женщины здесь, если в империи у неё был опыт только дочери клана?

— Но Анна каждое её слово приняла за чистую монету, просто в пику бабке, — произнёс Ян.

— И поэтому я весьма опасаюсь, как бы наш друг — второй помощник посла не начал предпринимать шаги в данном направлении — убедить Анну в том, что она и её кумир всегда были правы, а Костя, тварь такая, не понимает её и не хочет ни в чём уступать. И чтобы для Константина не стал неприятной неожиданностью тот факт, что на его жену постараются выйти агенты других государств, чтобы навредить тем самым и ей, и ему самому, да и нашей империи, если уж на то пошло. И, вдумайся в это, тётка заморочила девчонке голову, а сама даже наследство, причём весьма существенное, ей не оставила. Всё отошло молодому любовнику. Но, похоже, Анну такой расклад ничуть не смутил. — Матвей открыл дверь и кивнул на неё Яну. — Проходи, твой доклад всё равно первый.

* * *

Мы вернулись домой с праздника Ушаковых поздно вечером. Могли бы вообще не возвращаться, Ушаковы усилено оставляли нас ночевать, но я принял решение вернуться домой. За ужином Денис с Юлей объявили о грядущем прибавлении в семействе. Я их искренне поздравил, и даже Анна, улыбнувшись, произнесла несколько тёплых слов. Сама же Анна, с того момента, как Паразит отдал своего котенка Стëпке, пребывала в состоянии глубочайшей задумчивости.

Она молчала всю дорогу до дома, да и у меня не было желания затевать очередной, кажущийся мне бесконечным спор.

Дома мы разошлись по своим комнатам. Перед сном я решил принять ванну. Уже очень давно я не валялся в этом бассейне, который почему-то назывался ванной. Погрузившись в горячую, расслабляющую воду, я положил обе руки на бортик бассейна и закрыл глаза.

— Значит, твоё животное принесло потомство, — безликая приблизилась ко мне так стремительно, что я даже попытался слегка отшатнуться.

— Привет, давно не виделись, — я усмехнулся. — А ты, я погляжу, поспешила поздравить Паразита с пополнением?

— Я бы с удовольствием удавила твоего кота, но, это, к сожалению, не в моих силах. — Ядовито ответила безликая. Она была так зла, что уже не играла в эти игры с полом, впервые честно признавшись, что она — женщина.

— Думаю, что Паразит тебя тоже очень сильно любит. — Я задумался, а затем осторожно спросил. — А скажи мне, вы, случайно не появляетесь в местах силы? А то, как-то подозрительно вовремя у меня появился кот. Практически сразу, как только я из поезда вышел. Сумка прямо на ходу вес прибавила, какое забавное совпадение, не так ли?

— Это наше место силы, естественно, мы можем там появляться, — раздражённо ответила безликая сразу на все мои вопросы. Точнее, почти на все.

— Как вы влияете на своих помощников? Тех парней и девчонок, которые в месте силы нас пасли? Та очаровательная Кара, к примеру, влюбленно смотрела на котёнка, только вот руками опасалась его трогать. Хотя придушить явно не стремилась, неужели не могла сделать приятное своим патронам?

— Детёныши любых живых существ обладают высокой степенью привлекательности, такой, что девчонка на мгновение забыла, в какую злобную тварь может вырасти этот котенок. К тому же, убийство чеширского кота карается смертной казнью в любой стране мира, без разбирательства причин, — безликая всё ещё была раздражена. — Было бы жаль лишиться такой толковой помощницы.

— Ты пришла высказать претензии по поводу гадких чеширов? — я смотрел на неё, слегка наклонив голову.

— Не только, — она отступила на шаг назад. — Я пришла сказать, что, если обстоятельства не изменятся, то мы скоро можем встретиться воочию.

— Зачем? — я невольно нахмурился.

— Неужели тебе не любопытно? — она успокоилась и теперь говорила в своей привычной манере. — А как же заверения о том, что принял бы меня в качестве гостьи в своей постели? — теперь она говорила издевательски.

— А я и не отказываюсь от своих слов, но они не означают, что мне любопытно, и что я мечтаю о том, чтобы данное событие произошло, — я говорил, стиснув зубы.

— Жаль, что ты воспринимаешь это в подобном ключе. — Ответила безликая. — Но, хочешь ты этого, или нет, а встретиться придется. Просто потому, что любопытно мне.

На этот раз я очнулся в ванной самостоятельно, без этих шоковых пробуждений, которые так любит эта сука. Долго лежал в уже не горячей, а чуть тёплой воде, разглядывая потолок ванной комнаты. Я никак не смогу предотвратить эту встречу, если она сильно захочет её организовать. Подозреваю, что моё мнение здесь учитываться не будет совершенно.

Ладно, она сказала, что встреча будет в перспективе. Возможно, что и не скоро. И я успею морально себя подготовить.

С этими мыслями я выбрался из ванной и направился в спальню, падая поперёк кровати, даже не потрудившись хоть что-то набросить на себя, чтобы прикрыть свою наготу.

— Костя, ты спишь? — в спальню вошла Анна, в полупрозрачном пеньюаре, который странно подчёркивал беременность. Из-за того, что она вынашивала двойню, живот казался больше, чем, если бы у нас был только один сын.

— Нет, не сплю, — я повернулся в её сторону, ложась на бок. — Ты чего-то хотела?

— Поговорить, — она вздохнула и села на кровать. А потом легла повернувшись ко мне. Я протянул руку и положил ей на живот, тут же почувствовав толчок в ладонь. — Костя, убери руку, пожалуйста. Они тебя чувствуют и начинают беспокойно себя вести. И мне становится не слишком комфортно.

Я нахмурился, но руку неохотно убрал.

— Если ты думаешь, что я не буду приближаться у своим сыновьям, когда они появятся на свет, то ты глубоко заблуждаешься. Можешь сразу же зарубить это себе на носу и даже не пытаться что-то предпринимать в данном направлении, — мой голос звучал жестко и холодно.

— Не надо мне угрожать, — глаза