Сайберия. Том 1 - Владимир Сергеевич Василенко

у меня сработало чувство дежавю. Я уже точно слышал об этом. Точнее, видел. Вспомнились рисунки и пометки на старых географических картах, которые я разглядывал в последние дни.

Начинаю догадываться, что именно пытался отыскать Аскольд.

Глава 13

— Отличная лекция, хоть и короткая! — следуя за мной по коридору, восторженно делился впечатлениями Жак. — Я ещё больше утвердился в решении поступать именно на геолого-исследовательский факультет. И не терпится поскорее приступить к занятиям. А ты, Богдан? На какой факультет зачислен?

По-русски Полиньяк чесал очень и очень неплохо, почти без ошибок. Хоть и с акцентом, особенно заметным на словах с буквой «р». Ещё у него была беда с ударениями — в большинстве случаев он норовил делать их на последний слог.

Из аудитории мы вышли вместе — француз увязался за мной, будто мы уже старые друзья. Впрочем, я был даже рад. Парень был неординарный, он мне сразу понравился своим неуёмным любопытством, смелостью и непосредственностью. К тому же, если честно, мне не хватало человека, с которым можно было бы пообщаться по-приятельски. Тот же Велесов на эту роль не подходил. Со здоровенным, как медведь, мрачным упырём как-то не тянет вести дружеские беседы.

— Я тоже на исследовательском. Будем сокурсниками.

— Très bien! Очень хорошо! А жить будешь тоже в казарме? Или как это тут называется… общежизние… общежитие?

— Говори «общага», так будет проще, — улыбнулся я. — Я пока не решил. Надо закончить кое-какие дела.

— Могу составить компанию. До вечера я совершенно свободен. Если ты, конечно, не против.

— Ну, пойдём, чего уж там.

Полиньяк довольно улыбнулся во все тридцать два. В сочетании с распухшим носом и буйной кудрявой шевелюрой улыбка эта смотрелась так потешно, что я и сам не сдержался.

— А ты что, и правда французский дворянин? — спросил я, когда мы, забрав фотографию для моего студенческого, отправились к секретарю.

— Ну… — замялся он. — По праву крови я барон де Полиньяк. Но, к сожалению, отец мой ничего мне не оставил, кроме громкой фамилии. Я восьмой сын в семье, так что когда до меня дошла очередь при дележке, сам понимаешь… Конечно, не как в сказке про кота в сапогах. Но единственное, на что хватило моего наследства — это на путешествие сюда и на оплату первого семестра.

— Тут мы очень похожи. А где ты так научился говорить по-русски?

— У моей маман. Она русская. Хотя в России не была с шестнадцати лет — с тех пор, как вышла замуж.

— А ты, значит, решил вернуться на её родину?

— Я с детства мечтал изучать Сайберию. И проще всего попасть в неё именно отсюда. А тебя что сюда привело?

— Ну… Скажем так, нужно же с чего-то начинать.

У Полиньяка студенческий, как оказалось, уже готов. Единственное, с чем ему не повезло — так это с формой. Интендант долго перебирал комплекты, пытаясь подобрать что-нибудь подходящее для его тощей долговязой фигуры, но всё без толку.

— Подшивать придётся, ваше благородие, — развёл он руками. — Можно прямо у нас. Правда, портной сейчас работой завален.

— Но мне нужно успеть к началу занятий!

— Поговорите с портным. Может, согласится. Позвать?

Портным оказался невысокий лысоватый дядька, живо напомнивший мне манерами владельца ломбарда из Юрги. Жак самоотверженно пытался торговаться, но силы были неравны. Долго ковыряясь в кошельке, он выложил мастеру два рубля с полтиной и, кажется, эта трата проделала огромную дыру в его бюджете.

Чтобы хоть как-то подсластить ему пилюлю, я предложил перекусить.

— Я угощаю. Надо только разузнать, где здесь кормят.

— О, это я уже разведал! Тут отличное бистро на первом этаже. И студентам большие скидки!

«Бистро» оказался на вид обычной студенческой столовой. А то и солдатской. Упомянутое Полиньяком слово «казармы» вообще то и дело напрашивалось. Формально институт был гражданским, однако порядки здесь царили полувоенные, особенно в части дисциплины.

Столовая размещалась в просторном помещении в левом крыле здания. Деревянные столы без скатертей были выставлены в несколько длинных рядов, вместо стульев к ним были приставлены узкие скамьи без спинок. Ближе ко входу находился буфет со всякой выпечкой, пирожками, яблоками и прочим перекусом, который можно было захватить с собой. А основная раздача была чуть дальше, вдоль всей левой стены. Там было расположено несколько окошек, ведущих на кухню.

К моему удивлению, народу в зале было довольно много.

— Кто все эти люди? Учебный год ведь еще не начался.

— Я слышал, многие студенты живут здесь круглый год. Да и таких, как мы, новичков сейчас полно. А учебники ты пойдешь получать? Я уже свои взял, на весь семестр, — Полиньяк похлопал по своему распухшему портфелю.

— Успею ещё, — ответил я. В институт я приехал налегке, и не хотелось сейчас таскаться с кипой книг.

Неподалёку от буфета, возле длинного стола-стойки, идущего вдоль стены, расположилась группа шумных дорого одетых парней, среди которых я сразу заметил знакомые лица. Кудеяров и оба его приятеля. И компания у них подобралась интересная — из шестерых человек четверо с явно выраженными Дарами.

Нефилимы. Молодые, правда, структуры тонкого тела ещё только начинают формироваться. Зато энергия плещет через край. Я невольно сбавил шаг, приглядываясь к их аурам. Все четверо — очень разные, даже цветом различаются.

Как там рассказывал Кабанов? В основе классификации Даров — некие Аспекты, форма взаимодействия эдры с физическим миром. Было бы здорово научиться распознавать их визуально.

Перенятый вечером Дар Велесова всё еще был при мне, хотя и начал слабеть. Точнее даже не так. Саму суть Дара — я назвал его про себя Аспект Зверя — я по-прежнему удерживал. А вот скопированные энергетические структуры начали потихоньку «плыть», как размягчившийся воск. Я, конечно, мог управлять ими сознательно, видоизменять их, как в случае с даром Истоминой. Однако дар Велесова был на порядок сложнее, и я пока не рисковал лезть в его структуру, потому что не очень понимал, как это всё работает. Разница в сложности строения у них была примерно такая же, как между амёбой и какой-нибудь лягушкой.

— Чего уставился, деревня? — окликнул меня Кудеяров и, обернувшись к компании, громко произнёс. — Господа, кстати, про этих чудаков я вам и рассказывал. Вон, глядите, какое чучело! Говорит, французский герцог. Неужто правда? Измельчали лягушатники-то!

Дружки Кудеярова загоготали в голос. Один из одарённых — высокий