Свидетель Мертвых - Сара Монетт

святилище, которое тоже представляло собой лабиринт комнат с белеными стенами, устланных циновками, и мы вышли на противоположное крыльцо, с которого открывался вид на кукурузные поля.

– Идите по этой тропе, – сказал он, и моя усталость тут же напомнила мне о тропе, по которой я шагал прошлой ночью. – Вы можете провести в лабиринте столько времени, сколько вам будет угодно, но мы просим вас вернуться до захода солнца.

– Конечно, – ответил я.

– Приглашаю вас разделить с нами ужин, – добавил брат Кенетис.

– Вы очень добры, – поблагодарил я.

Он снова улыбнулся.

– Для Оршан мы все – братья. Надеюсь, вы найдете в лабиринте то, что ищете.

Он вернулся в дом, и я обрадовался, что он не собирается следить за мной. Я неторопливо прошел по извилистой тропинке, которая в конце концов привела меня к границе кукурузного поля и перешла в тропу лабиринта, выложенную галькой.

Мне приходилось бродить по лабиринтам, посвященным Улису, но я знал, что кукурузный лабиринт – нечто совершенно иное. Он раскинулся на свежем воздухе, под ярко-синим небом, а лабиринты Улиса всегда находились под землей. Кроме того, в лабиринте Оршан невозможно было заблудиться, что также отличало его от святилищ Улиса, в которых часто терялись послушники, и начальству приходилось отправлять за ними младших прелатов. Мои уши вспыхнули при воспоминании о том, что болтали некоторые из них о заблудившихся послушниках.

Летом кукурузный лабиринт выглядел совершенно иначе, и я всегда сторонился его. Но сейчас я должен был двигаться, чтобы не уснуть, и еще мне нужна была мудрость, которую могла ниспослать Оршан. Я знал, что, если устану бродить по полям или пойму, что делаю что-то не то, всегда могу вернуться в святилище. Его было хорошо видно отовсюду, и ничто не могло помешать моему возвращению.

– Не бойся, Келехар, – пробормотал я себе под нос, – иди, пройди лабиринт.

Я осторожно переступил границу кукурузного поля и пошел вперед, держась линии гладких молочно-белых камешков, окаймлявших широкую полосу утоптанной земли.

Я шел медленно, понимая, что спешкой могу оскорбить Оршан. Кроме того, торопиться было некуда. Линия белых камешков постоянно петляла, но я упорно шагал вперед, не сводя с нее взгляда, хотя время от времени мне приходилось поднимать голову и смотреть на поля, чтобы унять головокружение. Я не был знаком с ритуалами медитации, принятыми у служителей Оршан, и через какое-то время поймал себя на том, что вполголоса повторяю древнюю молитву, обращенную к Улису. В этой молитве содержалась просьба о душевном спокойствии, о мире и тишине. Она тоже, если можно так выразиться, петляла вокруг строчки «сила в спокойствии, а спокойствие в силе».

Конечно, я понимал, что значит «сила в спокойствии». И мне казалось, что фраза «спокойствие в силе» означает, что если ты силен, то в случае необходимости сможешь заставить себя успокоиться. Но сейчас, бродя по кукурузному лабиринту, я стал думать иначе.

Утверждение «спокойствие в силе» означало, что верующий обязан найти в себе силы сохранять душевный покой, какие бы испытания ему ни выпадали. Следует быть спокойным – мирным, – даже если ты силен, нельзя оскорблять и угнетать других, не стоит искать ссор. Это значило, сурово сказал я себе, что не следовало раздражаться на других за то, чего они не сделали. За то, что не смогли помочь.

Я никогда не смог бы заставить себя сказать это вслух в разговоре с кем бы то ни было. Но я считал, что Амал’отала был неправ, назначив мне испытание судом божьим.

Я дошел до центра лабиринта, где камешки образовывали крест; над крестом стояла чаша на четырех ножках, полная гладкой белой гальки. Тщательно выбрав камешек, я положил его в карман, где лежал изразец с Холма Оборотней.

А потом я повернулся и пошел по белой галечной линии к выходу из лабиринта. Взглянув на небо, я понял, что расчет брата Кенетиса оказался верным. Я должен был вернуться в святилище на закате.

Ужин со служителями Оршан напомнил мне, с одной стороны, семейные обеды в доме Велверада, а с другой – времена, когда я был послушником и мы ели в длинной гулкой трапезной.

Мы сидели на скамьях за длинным столом, передавая друг другу тарелки с едой, с которых каждый брал, что ему было нужно; разговор был общим, порой громким, часто слышался смех.

«Сила в спокойствии, а спокойствие в силе», – сказал я себе и постарался принять участие в беседе. Я хотел бы говорить поменьше, но эльфийка, сидевшая рядом, каким-то образом выманила у меня признание в том, что я не спал предыдущей ночью.

– С вами часто такое случается? – спросила она.

К счастью, нет, подумал я, на миг представив, что было бы, если бы я был вынужден каждый вечер отправляться на Холм Оборотней.

– Я редко сплю хорошо, – сказал я вслух.

– Какой ужас, – ахнула она. – Я не целительница, но мне обычно помогает теплое молоко на ночь.

– Не слушайте эту чушь про молоко, – весело воскликнул мужчина-гоблин, сидевший напротив. – Мой отец всегда полагался на бренди.

И тут все присутствующие принялись наперебой предлагать мне различные средства от бессонницы – и те, что я пробовал, и такие, о которых никогда не слышал. Гоблин с бренди, видя выражение моего лица, рассмеялся.

– Добро пожаловать в гостеприимную семью Оршан, – сказал он.

Остальные тоже засмеялись.

– Но мы надеемся, что сегодня вы будете спать крепко, – улыбнулась женщина, сидевшая рядом. Почему-то я был уверен, что так и будет.

Обратный путь домой от святилища Оршан казался бесконечным, но когда я, наконец, смог улечься в постель, мне спалось хорошо. Утром, помедитировав, я пришел в свою контору в Доме князя Джайкавы. Газетчики – Горонедж, Туризар и Викеналар – уже ждали меня.

– Доброе утро, господа, – сказал я как можно безмятежнее.

Сила в спокойствии, а спокойствие в силе.

– Доброе утро, отала, – поздоровался Горонедж.

– А теперь вы расскажете нам о Холме Оборотней? – спросил Викеналар.

– И об упыре, – подхватил Туризар.

– О да, и об упыре, конечно, – согласился Горонедж.

– Мы расскажем вам все, что сможем, – ответил я, – если вы пообещаете напечатать наш рассказ без… преувеличений.

– Мы никогда не преувеличиваем, – обиделся Туризар, который только этим и занимался.

– Мы пишем только чистую правду, – гордо добавил Горонедж.

– А кроме того, – вмешался Викеналар, – мы подозреваем, что ваша история привлечет читателей и без преувеличений.

– Скорее всего, он прав, – сказал Горонедж. – Ну же, отала. Расскажите, что произошло.

– Постараемся изложить все как можно точнее, – пообещал