Бабкино наследство - Каори Треми

пытаясь что-то снять с Василисы, то шипя на собачью шерсть. Верхнюю одежду с дочки Маша сняла прямо в прихожей и отдала мужу с просьбой растрясти на улице, чтоб в доме не было шерсти. Саму же малышку отвела в ванну и умыла с заговором от детских болезней, надеясь, что это поможет, хоть состояние и вызвано естественными причинами.

Переодетая Василиса со Степаном под мышкой стояла в коридоре и ждала когда родители закончат панику по устранению собачей шерсти и наконец отведут ее за песиком.

Примерно через полчаса они ехали назад в город. Довольная Василиса, Степан, требовавший свое “мяусоу”, и расстроенный всем случившимся муж, который не мог понять почему у ребенка вдруг началась такая сильная аллергия на шерсть, ведь домашний кот ее не вызывал.

В детском мире они купили робопса, который пел, выполнял несколько команд и отвечал на вопросы.

— Мам, а почему не настоящую собачку?

— Доченька, понимаешь, от настоящей собачки у тебя сопли начинаются и дышать тяжело, давай лучше такую, а? Да и Степан такой собаки не испугается.

— Они подружатся?

— Скорее всего да. Это ведь умная собака, как наш Степочка.

— Хорошо, а может тогда еще в парк на колесо обозрения?

Парк и колесо обозрения находились всего в пяти минутах ходьбы от той самой мясной лавки, так что прикинув все за и против Маша согласилась. Но с одним условием, что Дмитрий с Василисой будут кататься без нее, сославшись на то, что сегодня у нее что-то голова кружится.

Проводив их до аттракционов, Маша быстро вернулась к машине, проверила чертенка, который смотрел на нее весьма голодными глазами и сбегала в магазин. Там снова была та самая продавщица, что и в прошлое ее посещение. Только взглянув на вошедшего покупателя у той немного округлились глаза. Без лишних вопросов и предложений она отрезала запрошенный кусок, взвесила и озвучила цену, получив чуть больше требуемого, даже не шелохнулась, когда Мария не дожидаясь сдачи отправилась на выход.

Степану уже не терпелось, и как только открылась дверь, он начал тереться о ноги, все повторяя и повторяя:

— Мяусоу, мяусоу…

Маша достала ему пластиковую тарелку, положила туда кусок, увеличившийся кот, опять за пару укусов умял предложенное яство и напряженно посмотрел на девушку. Когда она нагнулась, чтоб взять тарелку и выкинуть ее в урну, котик коснулся и сказал с какой-то тревогой.

— За нами следят!

И точно, из магазина высовывался нос той самой продавщицы. Видимо она решила удостовериться, что огромный кот, поедающий почти килограммовый кусок печени в несколько укусов, ей не приснился. Но поняв, что ее заметили, она быстро вернулась на свое рабочее место.

— Степ, это опасно?

— Нет, просто неприятно, когда на тебя смотрят, когда ты ешь.

Степан отправился ждать всех в машину, а Маша на аттракционы забирать своих, пока они там не поселились. И во время это сделала, так как Василиса выпрашивала уже третью поездку на колесе обозрения.

Дорога домой прошла тихо и спокойно. Все бы ли довольны, Василиса собачкой, Степан мясом, Дмитрий хорошо проведенным временем с семьей, а Мария тем, что все удачно сложилось в этот непростой день.

После длинный и напряженных выходных, девушка надеялась выспаться и отдохнуть, но видимо не судьба.

Так как только она покрепче уснула, то увидела старый домик, а перед ним скамейку, открытые окна, из которых лился аромат выпечки, и бабушку, что приветливо выглядывала из окна. Кажется за всеми делами и неразберихой, Маша напрочь забыла о ней и не навещала старушку наверно с месяц, если не больше.

Хотя после последних открывшихся событий Маше не особо хотелось видеть Клавдию. Девушке было очень обидно, что бабушка решив, что она знает как и для кого будет лучше, решила за всех и по сути испортила жизнь и родным и не родным по крови людям.

— А я все жду-пожду, когда же вы ко мне наконец наведаетесь!

— Здравствуй, баба Клава! — один голос сказали Маша с чертом.

— Всему научились и забыли про бабушку?

— Нет конечно, просто так получилось…

— Ну, раз получилось, то получилось. Проходите тогда, я чаю заварила, пирогов напекла!

— Будь внимательнее, — шепнул Степан.

В доме все было по прежнему, кажется они здесь были буквально несколько часов назад и ничего еще не успело измениться, даже чашки и чайник стояли на тех же местах.

— Степочка, как ты там, без настойки-то? Заскучал наверно?

— Да меня Маша мясом кормит, я и не вспоминаю, но раз речь завела, то налей стопочку, уваж.

— Конечно, кончено! — бабушка выудила откуда-то из шкафчика бyтылку и щедро плеснула коту в pюмку.

— Какая ты сегодня неэкономная… Что тебе надобно, Клавдия? — не удержался Степа.

— Да ничего такого! Просто раз уж не нужна, то так и скажите, что уже всему выучились у меня и не нужна вам старушка, да и дело с концом, чтоб я не нервничала об этом! — завела свой разговор бабушка.

— Молчи, — шикнул кот на Машу. — Да что же ты такое говоришь? Как же мы без тебя-то? У кого совета-помощи просить будем? Ты это брось! Нужна ты нам бабушка!

— Вот черт неблагодарный! Ведь все уже ей рассказал-показал, да и с меня уже спросить нечего, а все держите!

— Ну как же? А вдруг Света твоя соскучится? Нет, ты бабушка нам нужна еще, не выдумывай!

— Пей уже, кошачья харя, да идите, раз общаться не хотите! — резко изменившись в лице сказала баба Клава, и Маша проснулась.

К ней в комнату тут же прибежал Степан, как-то научившийся открывать двери и входить туда, куда ему было нужно. И свернувшись клубком начал рассказ.

— Ты не вздумай ее отпускать пока. Она должна исправить то, что натворила, иначе ее долги на тебя по родству перейдут.

— А как я ее могу отпустить и что за долги? Степа, давай подробнее, ты же знаешь, я не обучена с детства!

— Хорошо, по порядку. Когда она просила тебя сказать, что ты все, что могла, у нее узнала, это значило бы, что она свободна от обязательства тебя обучать. И теперь ты должна будешь исправить некоторые ее косяки, хотя ты в любом случае их будешь исправлять, но лучше приступить к ним, когда наберешься опыта. И да, если мы ее не отпустим, она может попробовать исправить все сама, она это сможет сделать и тогда будет свободна и сможет уйти дальше.

— Куда дальше? В рай?

— Ну, как тебе сказать, учитывая то, что она натворила, да и то, что она до сих пор юлит, вряд ли.

— А