Ловец снов - Вера Лейман

к Джонатану, только теперь поняв, что именно его он ей и напоминал все это время! Парень вежливо улыбнулся и опять наполнил бокалы.

Жадно разглядывая его полускрытый маской профиль, шею с выдающимся кадыком, аккуратные уши, черные волосы и выпуклые губы, Сан все больше утверждалась в мысли, что это именно он. Но как она его сразу не узнала?! Боже, да они даже переспали! Просто тот факт, что Джисон, прилежный студент, спортсмен, красавец и любимец женской половины университета, работает в хост-баре, никак не мог прийти ей в голову. «Так вот откуда у него деньги на теннис! Пожалуй, после сегодняшнего вечера он вполне может купить себе новую ракетку, да еще и на брендовые кроссы останется. И теперь понятно, почему он так обхаживал девиц в автобусе. Профессиональная деформация», – Сан пребывала в страшном волнении и не знала, что делать дальше. Как себя вести? Желание его разоблачить стало невыносимым. Она перебирала в уме различные варианты: подкупить руководство бара, подкараулить Джисона на улице после смены, а может, дождаться, когда он выйдет по нужде, и ворваться в туалет? А там сорвать хоть силой.

Джонатан, точнее, Джисон, опять говорил о чем-то интеллектуальном и возвышенном, а Сан кивала и отвечала невпопад, сама думая только о том, как сильно она ошиблась в этом парне. Скучный? Простой и понятный? Очень смешно! Поражалась, не понимая, как могла его не узнать. Хотя, если бы прорези для глаз были чуть больше, то она, конечно, увидела бы родинку, которая когда-то свела ее с ума. Вот что значит оболочка. Она привыкла видеть Джисона в свободной одежде спортивного стиля, привыкла думать о нем как о незрелой малолетке. Сан и представить не могла, что этот элегантный мужчина в строгом костюме, который свободно беседует о поэзии и истории, тот самый мальчишка, которого она сняла в клубе!

– Чем ты занимаешься? Где-то учишься? – Сан опять осушила бокал, чувствуя, как алкоголь приятно ударил в голову и немного расслабил. Она была полна решимости вывести его на чистую воду во что бы то ни стало.

– Извини, правилами бара нам запрещено разглашать личную информацию, – Джисон-Джонатан развел руками и смущенно улыбнулся, опять отводя взгляд. «Интересно, он понял, что я его раскрыла?» – подумала Сан, чувствуя азартное возбуждение.

– А встретиться с тобой после твоей работы можно? – она положила руку ему на плечо и придвинулась ближе, ощущая легкий, едва заметный аромат парфюма. Она помнила, как умопомрачительно он пах, и едва сдержалась, чтобы не наклониться к его шее.

– Я не работаю на выход. И… прости, но по правилам к хостам запрещено прикасаться, – сказал он, осторожно отодвигаясь. Ах вот, значит, как! Играем в недоторогу? Смешно, если учесть, что они перепробовали половину поз Камасутры чуть больше недели назад.

– Правда? Менеджер ничего такого не говорил, – Сан невинно захлопала ресницами, продолжая поглаживать его спину. – О таких вещах предупреждают заранее, а раз он ничего не сказал, значит, можно.

Она опять придвинулась к нему. Руки чесались сдернуть с его красивого лица маску, прошипеть «Ты мой, я тебя купила!» и впиться в его пухлые губешки. Но Джисон аккуратно убрал ее руку и вновь увеличил между ними расстояние. Сан просто взбесилась. Она схватила бутылку, налила себе полный бокал и выпила залпом.

– Что-то не так? Тебе некомфортно? – с вполне искренней озабоченностью спросил негодный хост.

Сан чувствовала, что ей хватит, вино после соджу и почти без закуски уже не расслабляло, а сносило барьеры. Но не смогла сдержаться:

– Сколько тебе заплатить, чтобы ты снял эту проклятую маску? Три, пять, десять тысяч долларов? Назови цену!

Она бухнула бокал на стол, и Хери удивленно спросила:

– Ты чего? Он же сказал, что им нельзя…

Сан сердито зыркнула на нее, и подруга поспешила вернуться к своему ухажеру.

– Так хочешь увидеть мое лицо? – усмехнулся Джисон.

– Хочу! – с вызовом вскинула голову Сан.

– Хорошо, я сниму ее, но при одном условии.

Девушка подалась вперед.

– Сыграем в игру? Если выиграешь ты, я сниму маску, если я – ты выполнишь любое мое желание.

Если бы он попросил Луну с неба, она бы и тогда согласилась без раздумий, поэтому кивнула, ожидая, что же он предложит.

– Давай почитаем стихи, раз мы оба любим корейскую поэзию? – предложил Джисон. – Один начинает, второй продолжает. Строки поэта нужно воспроизвести в точности. Тот, кто не сможет продолжить, проиграл. Идет?

Сан фыркнула. Самонадеянный болван! Лучше нее никто в современном мире не знает традиционную корейскую поэзию.

– Идет.

– Начинай, – парень галантно предоставил даме право первого хода.

– «Если жарко – цветы зацветут,

Если холодно – лист опадает»,

– начала Сан и повела рукой, обозначая, что Джисон может продолжить.

– «Отчего же, сосна, для тебя

Не страшны ни метели, ни иней?

Знаю: крепкие корни твои царство

мертвых проникли глубоко»,

– закончил он и улыбнулся.

Окей, посмотрим, как ты справишься дальше.

– Это было слишком легко, – отмахнулась Сан, а Джисон только усмехнулся.

– Моя очередь, – сказал он. -

На свет я родилась лишь потому,

Что мне предназначалось быть с тобою.

И разве в Небесах о том не знали,

Что путь земной нам проходить вдвоем?

Лишь для тебя была я молодой,

Одну меня любил ты в целом мире.

Такой любви, как эта, не бывало,

И для нее сравненья не найти.

С тобой в покои Лунного дворца

Еще недавно мы ходили вместе.

Так почему же старость я встречаю

Совсем одна, от милого вдали?

За что меня услали в мир людей

И всех небесных радостей лишили?

С тех пор уже три года миновало,

Как не причесывала я волос,

Румян не доставала и белил:

К чему мне украшенья и наряды,

Когда, как снежные сугробы в поле

Лежит в душе глубокая печаль?..

Что бы ни делала – вздыхаю я,

Куда бы ни пошла – роняю слезы

И думаю: предел положен жизни.

А горю моему предела нет!

Его голос, мягкий и вкрадчивый, тревожил что-то в сердце Сан. Он был пронизан тихой печалью, такой же, как и слова в этом стихотворении. Словно, произнося строки давно почившего поэта, Джисон имел в виду что-то личное, свое. Мелодичный тембр пел внутри, и Сан как будто вновь ощутила под пальцами струны каягыма и услышала его