Пересмешник на рассвете. Книга 2 - Дмитрий Геннадьевич Колодан

Чтобы не встречаться с ним взглядом, Сесиль старалась смотреть только на свои руки, сложенные на коленях. Пальцы дрожали, и унять эту дрожь не получалось. Ей было страшно. Когда она еще жила в «Курятнике», у нее случались разные клиенты, и среди них было не так уж много хороших людей. Но ни один из них не вызывал у нее такого животного ужаса, как этот мавр. Предчувствие неотвратимой беды давило на грудь, не давая вдохнуть.

Сесиль не знала, хотя и догадывалась, куда они едут. К мавру ее привела Мадлен, хозяйка «Курятника», она же обо всем и договаривалась. Ей же Мадлен лишь шепнула на ухо: «Будь примерной цыпочкой, делай все, что тебе скажут» – и так выразительно закатила глаза, что у Сесиль и мысли не мелькнуло ослушаться. И вот черная машина с черным человеком увозят ее в ночь…

За затененными стеклами автомобиля невозможно было разглядеть ничего, кроме редких желтых вспышек уличных фонарей, плотные двери отрезали ее от любых звуков снаружи. Она словно бы опускалась на батисфере в бездну океана, обитель неведомых чудищ.

– Ты должна будешь переодеться. – Голос мавра прозвучал так неожиданно, что Сесиль вздрогнула. Хриплый и низкий, этот голос идеально соответствовал мрачному облику ее провожатого.

– Переодеться?

– Твоя одежда слишком вульгарна. Нужна другая.

– Но у меня нет с собой другой одежды, никто не сказал, что будет нужна другая одежда… – затараторила Сесиль.

Мавр кивнул.

– Мы подберем что-нибудь в служебном гардеробе. Лучше всего подойдет униформа горничной.

– Э… Хорошо.

Что ж, про такие фантазии она хотя бы слышала.

– Теперь слушай внимательно. Он не должен заподозрить, кто ты такая и чем занимаешься. Вы встретитесь случайно: ты просто заблудилась и открыла не ту дверь.

– Ясно, – кивнула Сесиль.

– Ты удивишься, немного испугаешься, но проявишь должное уважение и восхищение, без дерзости. Ни в коем случае ты не должна вести себя распущенно, и никаких истерик. Скромность, вежливость, неопытность и смирение – запомни эти слова и веди себя так, чтобы им соответствовать. Ты должна быть милой, уютной и домашней – не просто выглядеть, а стать такой. Я понятно объясняю?

– Да.

– Однако что бы он ни делал, чего бы ни захотел, ты должна полностью ему подчиняться. Это тоже ясно?

Сесиль кивнула. Камень, давящий на грудь, с каждой секундой становился все тяжелее. Все это кончится плохо… Только лишь потому, что не может кончиться хорошо. А впрочем, какая разница? Ее жизнь все равно утратила всякий смысл, все хорошее и светлое, что в ней было, растоптано и выброшено за ненадобностью. Если она сегодня умрет, задушенная извращенцем-фетишистом, может, оно и к лучшему.

– Очень хорошо, – сказал мавр. – Госпожа Мадлен рекомендовала именно тебя, и я надеюсь, ты ее не подведешь.

Он широко улыбнулся. В темноте салона блеснули белоснежные зубы. Жуткие треугольные зубы акулы-людоеда – даже когда Сесиль прикрыла глаза, она продолжала их видеть.

Прошло еще немного времени, и машина остановилась – так плавно и незаметно, что Сесиль не сразу поняла, что случилось, и продолжала сидеть не шелохнувшись. Но мавр вышел из автомобиля, оставив дверь открытой, и пришлось последовать за ним. Когда же она выбралась наружу, под мелкий моросящий дождик…

– Это же Президентский Дворец, – прошептала Сесиль.

Она никогда не видела его так близко, только из-за высокой ограды. Издалека он казался огромным, сверкающим стеклом и позолотой даже в самый пасмурный день. Вблизи дворец выглядел меньше и неказистей, с грязными стенами и пыльными окнами, словно только расстояние и наделяло его красотой и величием.

– Да, Президентский Дворец, – спокойно сказал мавр. – Следуй за мной.

Он повел ее, но не на широкую парадную лестницу с мраморными ступенями – стоптанными и выщербленными, как успела заметить Сесиль, – а дальше, к неприметной дверце, спрятавшейся в глубокой нише. Потом они долго шли по темным коридорам, предназначенным, скорее всего, для слуг, хотя никаких слуг они не встретили. Сесиль не успевала глазеть по сторонам и нипочем бы не нашла обратную дорогу. В конце концов мавр остановился перед дверью с табличкой «Гардеробная» и посторонился, пропуская Сесиль вперед.

– Поторопись, – сказал он. – Мы и так сильно задержались.

За дверью оказалось вытянутое помещение без окон и мебели, но с рядами металлических вешалок. Точно такие же вешалки стояли в костюмерной «Курятника», но там наряды отличались куда бо́льшим разнообразием: яркие платья, кружевные панталоны, шелковые перчатки и боа из перьев, чулки и комбинации, а также такие предметы, которые и одеждой не всякий рискнет назвать. Здесь же все было коричневым и серым, несколько десятков неотличимых друг от друга мешковатых платьев, единственное предназначение которых – превратить человека в невидимку.

– Мне переодеваться здесь? – спросила Сесиль. – В это?

– И не задерживайся, – поторопил ее мавр. Сам он остался стоять у двери и с каменным лицом смотрел на то, как она снимает одежду.

Сесиль не впервой было раздеваться перед людьми. Она давно избавилась от всякого стеснения по этому поводу, хотя, когда это было нужно, умела смущаться напоказ. Она привыкла к тому, что на нее смотрят, и умела под это подстраиваться, становиться тем, кем ее хотят видеть. Не зря же говорят: «Всё в глазах смотрящего». За тот год, что Сесиль провела в «Курятнике», она видела и похотливые взгляды, и восхищенные, жадные, оценивающие, и даже брезгливые, и на каждый из этих взглядов у нее был свой ответ. Однако то, как смотрел на нее мавр, выбивало из колеи. В его глазах не было и намека на желание – он смотрел на нее, как повар смотрит на кусок говяжьей вырезки, подбирая гарнир. Сесиль стало неловко, но не из-за своей наготы, а из-за парочки синяков на бедре, из-за родинки над левой грудью – вещей, о которых она прежде не задумывалась.

Она оделась торопливо и быстро в неудобное платье из грубой ткани. В гардеробной не было зеркала, так что она не могла посмотреть на себя со стороны, но мавр кивнул, довольный увиденным. Шагнув к Сесиль, он взял ее за подбородок. Мелькнула мысль, что сейчас он станет осматривать ее зубы, как у лошади на сельской ярмарке, но он лишь заглянул ей в глаза и сказал:

– Не подведи меня.

Сесиль не могла кивнуть в ответ и потому лишь моргнула. Некоторое время мавр продолжал держать ее лицо, словно бы принимая какое-то решение, но в конце концов отпустил. Взмахом руки он велел следовать за ним и вышел из гардеробной.

Сесиль всю трясло от взгляда мавра и от сухого прикосновения мягких и сильных