Незримый мир. Перекресток - Егор Аянский

без каких-либо ограничений. Так что теперь нашу девочку с ним связывает только личное знакомство и общее желание отправить тебя в Преисподнюю.

— Похоже, что я все проспал… — пробормотал я ошеломленно. — А ты выяснил что-нибудь про Перекресток миров?

— Выяснил… — с этими словами Леший достал мобильник и тревожно взглянул на часы. — Время у нас еще есть, хоть его и немного, так что я тебе расскажу все, о чем сам знаю.

— Так ли уж все? — усмехнулся я. — С чего бы такая щедрость от того, кто всегда держал меня в неведении?

— Поговорим об этом позже. Ты готов меня выслушать?

— Ну, разумеется! — воскликнул я.

— Принеси мне стакан воды, если не трудно. Говорить придется много.

Он стянул с себя накладную бороду, снял очки и аккуратно протер лицо платком, стараясь не зацепить грим. Но даже под накладными морщинами мне удалось рассмотреть его покрасневшие глаза с темными полукругами — похоже он был уже на пределе и мечтал только об отдыхе.

Не раздумывая, выполнил его просьбу, и он, сделав большой глоток, приступил к длинному рассказу:

— В общем так, Ворон. Как ты уже знаешь, мы конкретно облажались. Начиная от нашего неверного толкования археологических находок и заканчивая гипотезами относительно Тоннеля. Он работает в оба направления, и если бы люди Кастора его не открыли — его бы открыл кто-то другой, причем не факт, что из нашего мира. А мы к этому могли быть не готовы.

Значит я действительно был прав в своей теории? Получается, что северяне, внезапно, из врагов превратились в героев?

— И как вы это выяснили? — поинтересовался я.

— Мы прошли через него на ту сторону.

— Мы?

— Объединенная группа оперативников-ходоков со всего мира.

— Через Лазейку?

— Нет, Ворон. Мы преодолели его напрямую, через Копакабану. Не забывай, что это место находилось под нашим надзором и всех любопытных мы оттуда просто выгнали.

— Значит вы смогли победить внутри всех монстров?

— Монстра, в единственном числе, — поправил меня он. — Вилка активировала одиннадцать артефактов, и, как оказалось, они действуют на остальные копии Тоннеля, а потому все твари из них просто исчезли. Остался только один босс. И пока не задействован последний амулет — он всегда там будет оставаться. По этой же причине остальные кланы так быстро добрались до оставшихся крепостей. Им не пришлось сражаться со всеми двенадцатью существами в один заход, да и делали они это, уже получив четвертый уровень. Так что особых трудностей с прохождением ни у кого не возникло.

— А зачем вам было вообще сражаться? Что мешало задействовать двенадцатый артефакт и просто убрать последнего босса?

— Всему свое время, Ворон. Скажем так: руководство пока не определилось с человеком, который будет достоин принять на себя последнюю божественную способность. Это серьезное решение, принимаемое на международном уровне и от меня здесь ничего не зависит.

— А в чем они вообще заключаются, эти божественные способности?

— Представь себе рейдового босса-ходока, способного положить целый клан одним массовым скиллом. Это и есть обладатель амулета. А теперь представь тоже самое, только в одиннадцать раз сильнее — это и будет нынешняя Вилка. Но кроме кратного усиления характеристик каждый амулет дает определенное эксклюзивное умение.

— И какое дает ваш?

— Этого мы не знаем, поскольку артефакт сначала нужно активировать… — произнося это, охотник слегка задумался, и мне показалось, что он опять размышляет над подаваемой мне информацией.

— Не останавливайся.

Немного нагловато, но это сработало. Леший снова заговорил:

— Мы уже точно знаем, как минимум два умения, отличающие Виолетту от остальных ходоков, однако не факт, что они эксклюзивные. Как минимум это свободная телепортация между захваченными ее расой территориями и глас лидера расы. То есть ей не нужны никакие способы перемещения между крепостями и связанными с ними мирами; достаточно просто захотеть, и она мгновенно окажется в любой точке реальности, при условии, что в ней есть захваченная нашими ходоками земля.

Офигеть…

— А глас лидера?

— Эта способность позволяет ей обратиться к любому ходоку своей расы, в любое время, где бы, и в каком мире он не находился. Единственное условие — мир должен полностью принадлежать Системе. Слава богу, Земля пока не относиться к таковым. Надеюсь, что это так и останется.

А вот Нижний мир однозначно принадлежит.

— Этот ходок ей может ответить? — заволновался я.

— Думаешь она уже успела пообщаться с папочкой? — хмыкнул Леший. — Сомневаюсь. Связь исключительно односторонняя. Хотя…

— Что?

— Есть вероятность, что два представителя расы с божественными способностями вполне бы смогли так между собой общаться, — предположил охотник. — Но, увы, пока что это предположение, поскольку практически все артефакты достались Вилке, а она не спешит афишировать свои способности. Однако в любом случае ее отец не является таким ходоком, а значит никак не сможет ей ответить.

Хм… Допустим она смогла обратиться к Кастору в Нижнем мире, но раз он может только ее слышать — значит информацию об "обмене душ" она узнала от кого-то другого. Интересно, от кого?

А может она и впрямь говорит с Создателем?

Или с более опытными лидерами других рас?

— О чем задумался, Ворон? — охотник пристально посмотрел на меня.

— Думаю о том, в какую невероятную имбу она превратилась…

— Согласен. И такой она стала только из-за допущенных нами ошибок.

Пресвятая карусель! Этот хотя бы не пытается все свалить на меня одного, в отличии от Корня. Хоть как-то утешает.

— Эх… — вздохнул я, будто пытаясь оправдаться. — Если бы только я в тот момент понимал, к чему все это приведет.

— Что сделано, то сделано, Ворон. Все мы хороши, — ответил он и снова тревожно посмотрел на часы. — Но мы к этому еще вернемся. Сейчас твоя задача меня слушать внимательно — следующую информацию у тебя другим способом достать не выйдет.

Я согласно кивнул и устроился поудобнее на кровати.

— Итак, возвращаясь к Перекрестку, — продолжил Леший. — Каждая Лазейка ведет к своему собственному миру, а конкретно — в одну из двенадцати крепостей.

— Постой… — мои глаза сами собой широко раскрылись. — Для нас теперь доступен не один новый мир, а целых двенадцать?

— Тринадцать, — усмехнулся он. — Основной Тоннель тоже ведет в некую реальность, и именно она является для нас самой главной.