Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию #5 - Вадим Валерьевич Булаев

театр – это целое искусство, призванное сближать, сплачивать партнёров в битве за первенство среди равных! Ведь окружающие перемоют им все косточки и рассмотрят со всех сторон под микроскопом, выискивая, к чему бы придраться! Театр – это не только актёры, кулисы и вешалки. Театр – это ещё и парад тщеславия. Не для всех, понятное дело, но для избранных.

– А ты избранная? – дурея от столь заумных тонкостей, уточнил парень, подбивая подушку под затылок.

– Естественно. Я театралка со стажем, и вхожа в определённый круг… скажем так, в паучий клубок, где можно выжить лишь следуя определённым правилам. Нужно соответствовать. И, прежде чем решиться на предложенный тобой культурный досуг, необходимо выполнить ряд требований. В первую очередь, определиться в какой театр пойти, выбрать день и время; выяснить, премьера это будет или обычный спектакль, драму дают или комедию, а может водевиль; в зависимости от зала решить, какие места взять – партер, балкон или ложе. Затем необходимо полдня потратить у мастера и создать причёску, решить, что надеть: платье, костюм или что-то другое, – чем больше букинистка перечисляла всякие условности, которые, по её мнению, просто необходимо выполнить, чтобы сходить в театр, тем больше скисал Сергей, – подобрать обувь, сумочку, украшения, сделать в тон маникюр, да чтобы всё это вместе смотрелось органично с одеждой партнёра.... Вот ты, в чём собираешься идти? – вдруг задала вопрос собеседница, неожиданно прекратив оглашать список преткновений.

– Я уже не уверен, хочу ли я вообще туда идти, – растерянно пробормотал инспектор. – Ты столько всего наговорила, что, мне кажется, проще ракету в космос запустить. Чебуречная как-то милее выглядит. И вкуснее.

– Ну, не настолько всё печально. – Лана решила более не сгущать краски и подбодрить Сергея. – Это всё, в общем-то, должно больше заботить женщину. На ней лежит ответственность – как воспримут окружающие её саму и её партнёра. Любой приятно, когда на неё обращают внимание при появлении и когда провожают завистливыми взглядами. Поэтому я и спросила тебя, в чём ты собираешься пойти? Если в том, в чём ходишь всегда, то театра не будет.

– Я – бомж! – торжественно объявил Иванов, радуясь удачно придуманной отмазке. – Тапки, джинсы, рубаха навыпуск…

– Ты – подлец! Паршивец! Пакостник! Нехорошо так обламывать женщину! – обороты из динамика постепенно сходили на нет. – Не верю, что у тебя нет костюма. Маша бы такого попросту не допустила!

Пришлось признаваться.

– Ну, есть… В шкафу висит.

– Достойный?

Умудрившись единым словом передать всё недоверие к примитивизму инспекторских суждений в плане подбора одежды, букинистка сумела его разозлить.

– Сойдёт. Я, между прочим, больше трёх часов ходил по разным магазинам, пока выбрал. Машка одобрила. Так что не это мне!.. Ты, кстати, что предпочитаешь? – перешёл Иванов в наступление, настроившись сражаться до конца. Хрен с ним, с театром, но вот когда так опускают ниже плинтуса, выставляя полудикой обезьяной – спускать нельзя. – Галстук или бабочку? У меня есть и то, и другое.

– Бабочку. Так сексуальнее, – без раздумий сделала выбор Лана. – Получится сюрприз… Я же тебя в костюме ни разу не видела. Какой он?

– Тёмно-синий, – Сергей встал с дивана, подошёл к шкафу и, открыв дверцу, нашёл взглядом висящий среди прочих вещей пиджак с брюками. – Стиль – классический, в мелкую полоску.

– Вот! Это важно! Классический! – с неописуемой радостью воскликнул смартфон. – Значит, на премьеру с фуршетом мы не пойдём – туда, обычно, ходят в смокинге. Поэтому идём на драму. Ты вообще, репертуар смотрел?

– Не-а… Я про поход в театр пять минут назад придумал. Потому полагаюсь на твой выбор. Мне, в общем-то, всё равно.

– Значит, идём на драму. Сейчас посмотрю, где, что дают и скину сообщение, – поставила точку в разговоре женщина и, ожидаемо забыв попрощаться, отключилась.

Испытывающий смешанные чувства Иванов повертел в руках замолчавшую, покрытую потными разводами от долгой болтовни звонилку, бросил её на диван. Принюхался, поправил треники и решительно направился в кухню, откуда разносились ароматы жареной рыбы и мяуканье внезапно оголодавшей Мурки.

– Я сдуру Лану в театр пригласил, – несобранно поделился он новостью с кицунэ, которая как раз обваливала очередной кусок в муке и, не глядя, хвостом отгоняла крадущуюся со спины кошку, мечтающую цапнуть хотя бы… всё. – А та такую бурю раздула, что голова кругом: и в костюме приди, и умытым, и веди себя по этикету, и…

– Конечно. Это тебе не по пивнушкам с клубами шляться. Это – мероприятие! – и не собираясь выражать поддержку домохозяину, на полуслове обрубила стенания девушка-лисичка. – Сходи-сходи, пусть тебя хорошему научат. Заодно и про вампира поговоришь в приятной обстановке…

***

Утро нового дня принесло новые заботы. От Фрола Карповича поступило указание провести рейд по строительному рынку, где, по его информации, завелась нечисть, ворующая у продавцов выручку.

Незамедлительно прибыв в царство саморезов, болтов и инструментов, обстоятельно переговорив с потерпевшими, инспекторы отказались от первоначальной мысли о том, что деньги просто воруются, без всякой нечисти.

Имелись у них ранее некоторые сомнения. Ведь где много людей с деньгами – воров всегда в избытке.

Причиной перемены убеждений послужило то, что в органы никто из представителей мелкого бизнеса не обращался, сомневаясь в эффективности официальных заявлений, да и трое из шести пострадавших были хозяевами, а не реализаторами. Какой им смысл самим у себя воровать? Ладно бы ради справки для налоговой или прочих структур, обожающих штрафовать за каждый чих во славу пополнения бюджета, так нет!

Пропавшие суммы оказались относительно небольшими – наученные горьким житейским опытом торговцы всю кассу при себе не держали, прятали в укромных местах, оставляя в карманах исключительно на размен.

К тому же, соседи по рынку возле каждого потерпевшего видели низкорослого представителя Средней Азии с одними и теми же приметами, почти вплотную подходившего к жертвам, а вот сами обворованные ничего подобного не помнили.

– Отвод глаз? – предположил Серёга, отходя в сторонку от последнего опрошенного.

– Может быть, – призрак пребывал в некотором смятении от услышанного. – А может и толковый карманник. Как искать будем? Азиатов вокруг – плюнуть некуда. Я столько даже в армии не встречал. Грузчики, помощники, лотки с чаем, забегаловки – везде они. Бухара, блин.

Понимая состояние напарника, привыкшего к более славянскому внешнему виду городских обитателей, инспектору пришлось опираться на личный опыт бывшего опера двадцать первого века.

– Нужен бай.

– Кто?

– Бай. Или смотрящий. Главный. Авторитет, – попытался разъяснить Иванов. – На каждом рынке такой имеется. Споры разрешает, долю со всего имеет. Мы пока шли, я ауры смотрел. Полно наших клиентов. Найдём его – найдём и воришку.

– Думаешь, выдаст? – с сомнением спросил Антон, по привычке следя за людским потоком, тянущимся между прилавков и контейнеров.

– Куда денется? Встанет в позу – мы же его братию наизнанку вывернем без всякого паспортного режима. Нам санкции не нужны, и с начальством нашим он не договорится.