Ехала карета по чёрному мосту - Ольга Ленская

вышел на освещённое пространство и, не сбавляя шага, достал из кармана сигареты. В этот момент тишину разорвал короткий хлопок, заметалось среди стен домов гулкое эхо. У Максима зазвенело в ушах. Прямо на уровне его глаз из стены дома с резким звуком брызнула кирпичная крошка, на серой поверхности осталась глубокая царапина. Не отдавая ещё себе отчёта в происходящем, Максим отскочил за угол противоположной стены, обратно в темноту. Едва улёгшуюся тишину снова вспорол резкий звук, и тут же – ещё один. Максима обдало колкими брызгами – то ли каменная крошка, то ли поднятая пулей земля. Обезумевшее эхо билось в стены домов. Выстрелы? Он отступил ещё дальше назад, стараясь слиться с тёмной стеной и росшими возле неё кустами. Эхо стихло, теперь единственным звуком для Максима было его собственное, казавшееся невыносимо громким дыхание, отмерявшее секунду за секундой. Выстрелы не повторялись. У Максима промелькнуло глупое желание выйти и взглянуть на стену – неужели это не фантазия, и на ней действительно остались следы пуль?

Он постарался выбраться из кустов с другой стороны дома, производя как можно меньше шума. Ему казалось, что в ушах до сих пор бьётся гулкое эхо, кровь стучала в висках. Кто? Кто мог в него стрелять? Ведь это действительно были выстрелы, и целились явно в него. Но кто, почему? Вокруг было тихо, но так же тихо было и перед выстрелами. На свет выходить нельзя, удивительно – интуиция не обманывала, за ним действительно следили. В него стреляли. Эта мысль билась в висках тяжёлыми толчками, но разум отказывался принимать её реальность. И тем не менее это была реальность.

Максим медленно двинулся вдоль неосвещённой стены, прислушиваясь к каждому шуму, пытаясь разобрать звук удаляющихся или приближающихся шагов. Напрасно. Над ним нависла тишина – непредсказуемая, угрожающая. Стена закончилась, впереди был освещённый перекрёсток и то, что могло скрываться за углом дома. Сердце билось, как сумасшедшее. Что теперь? Вперёд, на освещённую улицу? Назад? Стоять на месте и ждать, когда в него снова начнут стрелять? Максим чувствовал себя загнанным в ловушку. Он прижался затылком к холодной стене и постарался выровнять дыхание.

И в этот момент он услышал шаги. Кто-то, скрытый углом дома, не торопясь подходил к тому месту, где стоял Максим. Случайный прохожий? В такое хотелось верить, как в бога. Близко, совсем близко, ещё шаг... Максиму показалось, что у него сейчас сдадут нервы. Человек вышел из-за угла.

- Твою мать... – со стоном вырвалось у Максима.

Перед ним стоял Сергей, которого Максим готов был обнять за то, что он не держал в руках ствол.

- Какой ты грубый, Макс. Ты знаешь, кто это был?

- Нет. А тебя, я так понимаю, спрашивать о чём-то бесполезно. Например, что ты здесь делаешь?

- Отчего же? Спрашивай.

- Я спросил: что ты здесь делаешь?

Сергей пожал плечами:

- Стреляли…

- Где-то я это уже слышал. – Максим почувствовал, насколько нервной и, одновременно, усталой получилась у него усмешка.

- В фильме. – Тон Сергея был начисто лишён эмоций. – Просто цитата оказалась подходящей.

- И ты, конечно, не знаешь, кто это был.

- Конечно, нет. Знаю только, что спугнул стрелка. Можно выходить.

Подтверждая свои слова он вышел из узкого пространства между стеной и кустами на освещённый фонарём тротуар. Максим последовал за ним. Улица была пуста. Сергей стоял, прислонившись спиной к фонарному столбу и смотрел на окна дома.

- Надо же, - он изогнул краешек губ. – Даже занавески нигде не шевелятся.

- Я должен поблагодарить тебя. – Максим тоже взглянул на тёмные окна, чтобы не смотреть на Сергея.

- Нет, ты мне ничего не должен. Тем более, недоверия в твоём тоне больше, чем благодарности.

- Просто я не понимаю, что происходит.

- Я тоже.

Теперь Максим повернулся к нему. Застывшее лицо было так же лишено эмоций, как и голос. Наверное, самое крайнее выражение гнева или даже безумия не способно вселить такой тревоги, как абсолютная мертвенность у того, кто движется и говорит. Максим усилием воли заставил себя не отводить взгляда.

- Тем не менее, всё это началось одновременно с твоим появлением.

Ему понадобилось новое усилие воли, чтобы продолжать смотреть на Сергея, когда тот взглянул на него в упор глазами, производящими впечатление незрячих.

- Нет, Макс, это началось раньше.

- Но ты позвонил мне с несуществующего номера. Как и тогда… давно.

Сергей отрицательно качнул головой.

- Я этого не делал. Трудно верить тому, кого собственноручно убивал, но ты попробуй.

- Ты бы меня тоже не помиловал, если что. – Максим достал пачку сигарет. – А если вспомнить, что ты сделал до этого…

- Ты спокойно об этом говоришь.

- Да. – Максим зажал во рту сигарету и теперь искал по карманам зажигалку. – Я спокойно об этом говорю.

Сергей молча смотрел на него. Теперь его глаза не казались подёрнутыми мертвенной мутью, они были живыми, но совершенно бесстрастными. Проклятая зажигалка не желала находиться. И Максим не знал, что больше его раздражает. Он бросил поиски и поднял взгляд на Сергея.

- А чего ты ждёшь? Холивар? Или что я припас серебряный скальпель, раз обычный не оправдал надежд? Так извини, разочарую. Сезон охоты на вампиров я закрыл, всё!

Сергей так же молча протянул Максиму зажигалку.

- Спасибо.

Слово благодарности вылетело машинально, и прикурил Максим тоже привычным, не осознаваемым жестом, и, всё же, возвращая зажигалку он постарался не коснуться случайно руки Сергея. Выпустив в сырой ночной воздух вместе со струёй дыма остатки раздражения, он криво усмехнулся.

- Теперь кто-то открыл сезон охоты на меня.

- На меня тоже, Макс.

- То есть? – Удивление, в отличие от раздражения, получилось усталым.

- Как ты думаешь, почему мы одновременно бросились искать друг друга? Мы связаны Макс, нравится нам это, или нет. Между нами протянута очень прочная цепь, и если задеть её, то натянутся оба конца. Как сейчас и произошло.

- И… что ты предлагаешь?

- Пока просто не стоять на улице. Стрелка нет, но он может и вернуться. Поэтому позволь оказать тебе гостеприимство.

- Ты? Мне?

- Да. Я имею честь пригласить тебя в могилу.

- Куда? – устало протянул Максим. Не было ни сил, ни желания присовокупить к вопросу ругательство, хотя и не помешало бы.

- Помнится, так ты назвал мой дом?

- А… Ты, оказывается, всё-таки злопамятен.

- Злопамятен? Прости. Я