Проклятие новичка - Дмитрий Зимин

Честно говоря, да, — нелегко это признавать, но факты — штука упрямая. — Я не помню, как назывался САМ город. И если их тут много — то мы попали. Потому что будем искать данную конкретную башню до Морковкина заговенья.

— Чего?.. — на меня вылупились две пары непонимающих глаз с квадратными козьими зрачками.

— Долго, говорю. Искать будем.

— Вообще-то, я хотела сказать, что не собираюсь прыгать с башни, — заявила Патриция. — Может, в это трудно поверить, но в отличие от вас, у меня нет суицидальных наклонностей.

— Это как раз не проблема, — взмахнул рукой Денница. — В некоторых обстоятельствах тяга к смерти развивается очень быстро. Особенно, если в это время тебя поджаривают на костре…

— А ты добрый, — враждебно заметила Патриция.

— Стараюсь, — Денница скромно шмыгнул носом. — Есть с кого брать пример… — и он мне подмигнул. А потом стукнул себя пальцем по кончику носа. Два раза.

— Так что с поисками нужного города?

Знаете, что бесит больше всего? На кону — наше возвращение домой. А они спорят о какой-то ерунде…

— Лимб — замкнутое измерение, — пояснил Денница. — Закольцованное на себя. Здесь всего один город — Лимб.

Гора свалилась с плеч.

— Вопрос в другом: как мы отыщем конкретное здание в городе с населением в миллиард?

Колени подогнулись.

И я бы с удовольствием присел, если бы не стоял по щиколотку в вонючей жиже, а над головой не кружили стервятники.

— В миллиард? — голос дал петуха.

— Согласен, измерение совсем небольшое, — кивнул Денница. — Но учитывая, что нас с Патрицией здесь ждёт особо тёплый приём, лучше не блуждать по улицам в качестве туристов.

— Ну, тебя-то мы можем замаскировать, — я приободрился. На такую мысль меня вдохновили потёки грязи, превратившие лощеного щеголя Денницу в свежевыкопанного зомби. — А насчёт Патриции… Ну кто узнает, что она колдунья? Главное — не колдовать, и всё будет чики-пуки.

— Чики… что?

— Всё путём, я хотел сказать.

— Не будет, — покачал головой демангел. — После того, как я заключил здесь несколько сделок… — он покосился на Патрицию. — Словом, ЛЮБОГО представителя Клоаки Дьявола здесь ожидает тёплый приём.

— Когда он говорит "тёплый", — пояснила Патриция. — То имеет в виду — жаркий. В смысле — температуры горения.

— Спасибо, я понял.

Экои — особенно, один из них — беспокоили меня всё сильнее. Точнее, пугали.

Они стелились над нами так низко, что я мог разглядеть все леденящие кровь подробности.

Если вкратце, то отдельный экземпляр этого племени представлял собой пасть с крыльями.

Вот если взять крокодила… А затем — ещё крокодила, и так — восемь раз, а потом скрестить их с крупным воздушным змеем — получится один средних размеров экой.

Крылья у них были плоские, треугольные, покрытые жесткой, асфальтового цвета шкурой.

Кружа в зловещем хороводе над нашими головами, они издавали длинные протяжные крики, от которых пузырилось в ушах и чесались пятки.

— Этими криками они доводят путников до потери пульса, — поделился информацией Денница, признанный эксперт по экоям. — А потом спускаются, накрывают жертву своим телом, как одеялом. И спокойно кушают. Главная тонкость в том, что жертва остаётся обездвиженной. Но вполне себе живой.

— Милые зверушки, — я нашел в себе силы улыбнуться. Но чувствуя, что губы как-то подозрительно дрожат, поспешно перестал.

— Совсем как ты, правда, Денница? — ядовито осведомилась Патриция. Теперь мы все трое стояли задрав головы и наблюдали за экоями. — Тоже любишь парализовать жертву, а потом неторопливо высасывать из неё все соки.

— Патриция, — я припечатал девушку укоризненным взглядом. — Помнишь, что мы недавно говорили о взаимопомощи?

Та лишь фыркнула, закатила глаза, а потом и вовсе отвернулась.

— Да я не в обиде, — произнёс дем… Денница. Слегка поморщился, но продолжил: Просто она жутко нервничает. Вот и выпускает время от времени Ини…

— Мама была права, — патетически заметила Патриция. — Надо было оставаться жрицей любви при храме. Сейчас уже занимала бы пост заместительницы помощницы второй секретарши Младшей Верховной жрицы…

— Не хотелось бы отвлекать тебя от мечтаний о головокружительной карьере, дорогая, — меланхолично проговорил Денница. — Но секунд через тридцать нас ожидает мерзкая, отвратительная бойня. И поверь: если так говорю Я — наверняка всё будет гораздо хуже.

Вопреки привычке иметь свои пять копеек в любом разговоре, я промолчал.

Просто не знал, что сказать.

Если бы мне предложили влезть на заведомо неприступную скалу, я бы спросил: насколько быстро?

Если бы меня попросили уболтать до полного изумления двух злобных троллей и одного динозавра — со всем моим удовольствием, предлагайте тему.

Но когда в близкой перспективе светит сойтись на кулачках с зубастыми кожаными мешками — обычно я даю дёру.

И мне ни капельки не стыдно, каждому — своё.

К сожалению, интуиция, вкупе с жизненным опытом, кричали хором, что от этих конкретных кожаных мешков — не убежишь…

Самый нетерпеливый экой спикировал на нас. За ним потянулись остальные.

— Напоминаю: магией не пользоваться, — проговорил Денница и изловчившись, схватил экоя за шею, прямо за челюстями.

Голос его был сдавленным от усилий, но это не помешало демангелу перехватить тварь поудобнее, и размахнувшись им наподобие бейсбольной биты, ударить по второму экою.

Распластав крылья, тот упал в грязь, и теперь глухо чавкал, но отлипнуть от вязкой жижи не мог.

Экой, которым размахивал Денница, лишь бессильно раззевал пасть — я видел выпученный, полный неизбывного удивления глаз и крохотный язычок в глубине глотки.

К сожалению, остальные не захотели учиться на горьком опыте собратьев, и продолжали попытки добраться до вкусной добычи, которую уже давно считали своей.

— Па-аберегись! — завизжала Патриция и запустила в ближайшего куском болота.

Аэродинамика у болотной жижи так себе. Но зато она намертво залепила экою глаза, и потеряв управление, он тоже позорно рухнул в грязь.

Я решил перенимать опыт.

Метко целясь в глаза, мы с Патрицией повергли ещё парочку чудищ.

Но потом один умудрился вцепиться ей в волосы.

Тяжело взмахивая крыльями, экой поднял девушку над болотом. Я, не долго думая, обхватил её ноги.

— Отпусти, придурок! — я так и не понял, к кому она обращалась. Ко мне, или к экою…

Денница огрел его своей импровизированной дубиной и тварь, победно сжимая в зубах клок чёрных вьющихся волос, на бреющем ушла в небо.

— Ты как? — спросил я у Патриции.

Та потёрла макушку.

— Думаю, лысина мне не пойдёт.

— До свадьбы отрастёт, — утешил я и пригнулся: одна из тварей чуть не схватила меня за шиворот.

Я почувствовал, как по спине чиркнули зубы, вспарывая ткань пиджака, как ножницы — марлю, и на всякий случай повалился мордой в грязь.

Из-за пазухи донеслось недовольное ворчание, а потом на свет