Гнев Империи III - Антон Романович Агафонов

втянута в разборки с Рубцовым и мало что знает о моей матери. Про то, что Мария Старцева всё ещё жива, я рассказывать не собирался, как минимум до момента, когда смогу ей доверять.

— Давай ещё раз… Ты взял с собой КИЦУНЭ в Петроград, на вас напали, и ты чуть не погиб, и она тебя спасла, и теперь она твоя жена. Ты смеешься надо мной, Старцев?! — рассердилась Лизаветта.

— Хильда тебе подтвердит.

— Хлад! И… И что же теперь делать?! Все наши планы идут прахом!

— Ага.

— Как мы объединим Фьорды и Империю, если ты женат на реликте?! А ты… можешь развестись?

— Тогда она превратится в жаждущего крови монстра и поубивает кучу людей.

— Я могу убить её раньше, чем она превратится, — пожала плечами Эола. — Нет человека — нет проблемы. Ну, в данном случае реликта.

— Только попробуй, и я убью тебя сам, — совершенно серьезно сказал я, и Эола удивленно вскинула бровь, осознав, что я не шучу. — Цуки спасла мне жизнь.

— Не говоря о том, что она посол с Рассветных островов, — вмешалась принцесса, поняв, что ситуация накаляется. — Мы никого не будем убивать, Эола. Ясно?

Та равнодушно пожала плечами.

— Ладно… — задумалась принцесса. — Мне нужно подумать над этим и обговорить этот вопрос с Хильдой. Но по крайней мере теперь мне не нужны веские основания, чтобы порвать со Львом. Хоть его самого эта новость вряд ли обрадует.

Лизавета ещё немного поворчала, а затем, к нашему легкому с Таней удивлению, достала из ящика бутылку чего-то крепкого и несколько бокалов. Как принцесса пронесла горячительное на территорию лицея, крайне интересно, учитывая, что ни она, ни Эола не покидали территорию учебного заведения, но я не видел смысла допрашивать её.

Да и настроение немного улучшилось после первой стопки. Разговоры стали менее напряженными, да и принцесса уже не казалась мне такой зазнайкой, какой бывает обычно. Проболтали мы до позднего вечера и покинули штаб где-то за полночь. Завтра предстоит тяжелый день.

* * *

— Как же болит голова, — ныла Таня, одеваясь.

— А я говорил тебе не налегать.

— Ты больше выпил, — не согласилась она, бросая на меня сердитые взгляды и застегивая блузку. — Надеюсь, принцесса в порядке. Она в одиночку выпила почти полбутылки.

Это да, Лизавета явно переборщила и сама, без помощи Эолы, вряд ли бы дошла. А вот я вообще не ощутил выпитого. По сравнению с тем, что пьют северяне, выпивка принцессы казалась просто водицей.

Девушка закончила с одеждой и выскользнула из комнаты, спеша вернуться в свое расположение до побудки. Я тоже выбрался из постели и стал одеваться. Нам скоро нужно заняться патрулем, так что отправился сразу в общий душ. Помимо меня там оказался всего один парень. После отбоя желающих ополоснуться будет гораздо больше.

Приняв прохладный, освежающий душ, я вернулся в комнату и стал готовиться к предстоящему дежурству. Завтрак сегодня патрульным не полагался, как проинформировал нас ещё вчера старшина, нам выдадут по калорийному батончику на первое время, а на самой выставке можно будет купить что-нибудь перекусить.

Собравшись, я покинул комнату и поспешил вниз, где пересекся с Таней, и дальнейший путь мы проделали уже вместе. Лицей понемногу оживал, а вместе с ним и продолжались подготовки к выставке.

— Как жаль, что мы вынуждены быть в патруле. Тут столько всего интересного…

— Не подумал бы, что тебя такое интересует.

— Я, к твоему сведению, довольно образована, и меня всегда привлекали физика, химия и инженерное дело. Если бы моя жизнь сложилась иначе, я бы непременно поступила в Таумовский лицей.

Про Таумовский лицей мне доводилось слышать.Его можно считать гражданским аналогом Императорского лицея, разве что с более практическим уклоном. Императорский лицей славится в первую очередь военной кафедрой, а вот гуманитарная кафедра по большей части была создана, чтобы аристократы могли привить своим чадам хоть какие-то знания. Тамовский лицей же славится инженерами, математиками и химиками. Он для тех, кто хочет получить лучшее образование из возможных.

— А почему не поступила?

— Туда женщин не берут. Да даже если бы брали, я бы всё равно не поступила. Но помечтать не вредно. Тут кстати целая делегация прибыла оттуда, тоже будут что-то показывать. Эх… Если бы не патруль, я бы непременно пошла посмотреть…

И говорила Таня это с таким интересом и огоньком, что не оставалось сомнений в том, что она действительно этого хочет. Вот так вот… Знаком с человеком не один месяц и внезапно узнаешь, что она увлечена чем-то подобным.

— Возможно, у нас и получится туда заглянуть.

— Это если с маршрутом патруля повезет. Эх… Ладно. Кстати, ты в курсе, что мы тут тоже участвуем?

— В смысле “мы”?

— СтарцевБургер!

— Стоп… ЧТО?! Почему я первый раз об этом слышу?

— Даша неделю назад подала заявку и получила одобрение, так что у нас будет что-то вроде палатки. Мы думаем, что это поможет привлечь инвесторов.

— Кхм… Ну ладно. Я-то думал, что мы будем как… Ну…

— Не обижайся, Дима, но бургеры не выглядят сверхважным открытием.

— Ну, с этим я бы поспорил…

На что Таня рассмеялась, да и мы уже подходили к пункту сбора. Там стояли главы групп и держали в руках таблички с номером. Но мне не требовалось вспоминать наш номер, потому что главным ориентиром стали принцесса и её телохранитель.

Лизавета выглядела скверно. Бледная, с мешками под глазами и выражением лица, словно сейчас блеванет, а вот Эола как огурчик. Кстати, с ней нужно бы поговорить о Хагготте… Вряд ли она знает о том, что один из Князей Инферно способен видеть то же, что и она. Не то что бы я сильно беспокоился, что владыка хагга увидит что-то сверхсекретное, тут слишком много народа, чтобы сохранять что-то в секрете, но на будущее нужно с этим что-то сделать.

— Так… Ну наконец-то все собрались, — на деревянном ящике, держа табличку с цифрой двенадцать, сидел немолодой военный с застарелым ожогом на левой щеке и продолговатым шрамом чуть выше уха, рассекающим темные волосы с хорошо заметной проседью. — Мда… Смотрю, лицей продолжает опускать планку. Я, когда список увидел, глазам не поверил. Самодовольная принцесска, решившая, что годится в военные, демоница, место которой на плахе, сын изменника, покушавшегося на жизнь принцесски, и бездарность, которой не светит ничего