Парень нарасхват - Мэри Блум

class="p1">— Что ты вечно, — голос просто прогремел на всю аудиторию, — трешься около моего парня?

Вздрогнув, Саша мгновенно отстранилась.

— Чего? — она хмуро посмотрела на идущую к нам Яну. — Я тут как староста!

Чего? — хотелось спросить следом за ней. Какой еще парень? Мы же вчера расстались…

Изображая полную невозмутимость, Саша направилась к своему месту, а Яна бросила сумку на парту и села рядом со мной — деловито и уверенно, как ни в чем не бывало. На ее лице не было ни тени раздражения, досады или обиды, будто вчера совсем ничего не произошло. Неужели сделала вид, что не поняла?

— У меня были другие планы на вечер, — она кивнула на лежащий передо мной флаер, — но если хочешь, сходим.

Ее голос звучал спокойно — даже пугающе, неестественно спокойно. Она словно решила все отрицать. Определенно, пора было это заканчивать. Правда, мне казалось, что я это уже закончил, и новый разговор тянул на какую-то странную пародию самого себя.

— Слушай… — начал я.

— В общем… — заговорила она.

Перебив нас обоих, по аудитории разнесся звонок. Блуждающие между рядами студенты торопливо заняли места, скрипнула дверь, и внутрь вошла Алина. Заняв свое место за кафедрой, она привычно поздоровалась и начала лекцию, однако Яну это как всегда не волновало.

— В общем, — продолжила она очень быстро, отрывисто, будто боясь, что я вставлю хоть слово, — не знаю, что с тобой было вчера, перепил или перенервничал, но я тебя простила…

Я чуть не крикнул на всю аудиторию: чего ты сделала?

— Но это в последний раз, — строго добавила она, — и чтобы больше такого не повторялось. А еще, — на ее губах вдруг заиграла улыбка, — тебе сейчас надо извиниться…

И прежде чем я успел хоть что-то сказать, Яна развела ноги и, сжав мою руку, решительно потянула к себе под подол, явно намекая, как именно она ждет моих извинений. У нее все неизбежно сводилось к сексу: и знакомство, и разговоры, и ссоры, и примирения — кроме секса, не оставалось ничего. Не коснувшись ее бедер, я резко вытянул свою руку.

— Мы же вчера все решили!

— Да что такого? — она словно не услышала. — Тебе что сложно? — и снова потянула мою руку к себе в трусы. — Просто извинись!..

Однако за наигранным спокойствием в ее голосе стала пробиваться привычная агрессия.

— Мне не за что извиняться, — отрезал я. — Если хочешь, я могу повторить все, что сказал вчера.

— Да в чем проблема? — Яна слегка повысила голос.

— Мы друг другу не подходим, — я старался выбирать самые жесткие и одновременно не ранящие формулировки, — нам лучше расстаться. Если тебе так проще, давай считать, что это ты меня бросила.

После секундной паузы ее глаза сердито сверкнули, стирая последние остатки спокойствия.

— Да какого хрена? — она со злостью отбросила мою руку. — Кем ты себя вообще считаешь⁈

Ее крик разлетелся над партами, обрывая лекцию, привлекая внимание всех, а затем в воздухе повисла тишина — густая и неуютная, какая может быть только в аудитории, где полно людей, но при этом все молчат. Все головы повернулись в нашу сторону. Взгляд Алины с недовольством замер на нас.

— Яна, выйди из аудитории, — холодно произнесла она, наконец разорвав эту тишину.

Рядом визгливо скрипнула парта — Яна вскочила с места.

— Да пошла ты, святоша! — огрызнулась она. — И ты пошел! И вы все пошли!..

Она схватила сумку и, яростно стуча каблуками, вылетела из аудитории. Хлопок двери был таким остервенелым, что еще с полминуты звенел в воздухе, мешая Алине продолжать прерванную лекцию. Я правда не хотел расставаться так, но Яна не оставила нам вариантов.

Словно отвлекая от этих мыслей, в кармане настойчиво завибрировал смартфон.

Джуси Пуси: «Что, отвалила членососка? Давно пора!»

Я слегка нахмурился. Надо бы написать Саше, чтобы была добрее — а еще лучше, чтобы перестала комментировать мою жизнь. Я же не пишу ей про ее парня, забивающего на поле в чужие ворота гораздо успешнее, чем в постели в собственные — хотя тоже вполне мог бы так пошутить. Не давая мне времени на ответ, следом пришло еще одно сообщение.

Джуси Пуси: «Кстати, чтобы легче было пережить разрыв, могу ее заменить… Не на лекции, конечно, но сразу после вполне… И поверь, тебе понравится гораздо больше…»

Чувствуя взгляд прямо на лбу, я поднял глаза. Саша, сидевшая сегодня одна, косилась на меня и мягко посасывала кончик ручки во рту — со стороны смотрелось, будто она просто задумалась, но при этом уголки ее губ шаловливо подрагивали. Медальон на груди начал приятно греть, и желание сердиться отпало само, сменившись совсем другим желанием — как можно скорее заменить эту ручку собой. Даже жаль, что лекция только началась.

Звонок с пары все восприняли как повод к ликованию. Вокруг радостно заскрипели скамейки, все бодро поднялись с мест. Саша выскочила из аудитории одной из первых, бросив в мою сторону несколько манящих, многообещающих взглядов. Я точно знал, куда она побежала — было у нас одно излюбленное местечко. Так что я поспешил следом, не желая терять ни минуты этой короткой перемены, за которую, тем не менее, можно было много успеть. Однако стоило мне спуститься к двери, как из-за кафедры позвала Алина.

— Паша, — строго и сдержанно произнесла она, — подойди, пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить.

Словно наткнувшись на невидимую стену, я остановился. Ноги сами несли туда, где была Саша — но с учетом того, что последние несколько дней Алина не хотела меня даже видеть, уже одна ее просьба тянула на прогресс. Я даже был готов снова извиниться, хотя чем больше проходило времени с того смачного шлепка по ее бедрам, тем меньше я чувствовал себя виноватым. Отвернувшись от двери, я подошел к ней.

— Алина Сергеевна…

— Сегодня на лекции, — не дав мне закончить, перебила она, по-прежнему холодно и сухо, — случился небольшой инцидент…

Это она о чем? Опять о Яне, что ли?

— И я думаю, — продолжала она, — ты должен…

Ну нет, обсуждать свою личную жизнь с ней — особенно в форме нравоучений — я точно не собирался. Еще одной красотки постарше, которая будет говорить, что я должен, мне не нужно. И Би хватает. Не хочет слушать извинений — и не надо.

— Алина Сергеевна, — теперь уже я оборвал ее на полуслове, и она изумленно взглянула на меня, словно ее никогда не перебивали раньше, — если это касается учебы, я лучше обращусь на кафедру.

Не находя слов, она растерянно захлопала