Ехала карета по чёрному мосту - Ольга Ленская

вперёд, заставив Антона отступить обратно, и закрыл за собой дверь. Антон продолжал пятиться, пока не упёрся спиной в пыльный электрощиток. Незнакомец молча смотрел на него, загораживая собой выход.

- Что вам надо? – выдавил Антон первую подвернувшуюся идиотскую фразу.

- Вообще-то я здесь живу, - усмехнулся незнакомец. – А вот ты что тут делаешь? Вернее, зачем вы с приятелем за мной следите?

Антон с трудом сглотнул застрявший в горле комок.

- Дайте мне выйти.

- А я, вроде, тебя и не держу. Но, может, лучше будет, если мы поднимемся ко мне и поговорим по-человечески, а? Коль скоро моя скромная персона так вас интригует. – Мужчина улыбнулся, и Антон помимо собственного желания отметил, что улыбка вполне располагающая и нет никакого намёка на показавшуюся ему мертвенность. Обычное лицо.

- Ну так как? Будем продолжать игру в бестолковых шпионов или всё-таки пойдём выпьем кофе и проясним ситуацию?

Антон молчал.

- Ты что, боишься меня, что ли? – Он снова улыбнулся.

- Да… нет, с чего бы?

- Вот и я не знаю, с чего. Идём.

Мужчина протянул руку и слегка похлопал Антона по плечу.

- Ладно, раз приглашаете.

Они поднялись на третий этаж и остановились возле одной из дверей. Мужчина порылся в карманах, достал ключ от английского замка, вставил в скважину. Эти привычные, будничные жесты подействовали на Антона успокаивающе.

Дверь распахнулась, хозяин сделал приглашающий жест. Антон вошёл, осмотрелся. Квартира – как квартира. Полутёмная прихожая, распахнутая дверь в комнату. Судя по всему, хозяин не отличался аккуратностью – через дверь виднелась неубранная постель с набросанной прямо поверх смятого одеяла одеждой, полированная поверхность стола выглядела матовой от слоя пыли, а стоящее рядом кресло было завалено, как и кровать. И ещё что-то показалось Антону странным, но он никак не мог понять – что именно. Хозяин проследил за его взглядом и улыбнулся.

- Не обращай внимания. Я же не знал, что у меня будут гости. Проходи на кухню, там почище.

На кухне действительно было чисто. Антону показалось, что даже чересчур – на столе ни крошки, на блестящей чистотой электроплите ни пятнышка, и даже ведро для мусора под раковиной было пустым и слишком чистым, будто только что купленное. По сравнению с захламленной комнатой кухня казалась едва ли не стерильной, словно здесь никогда не готовили еду. Хозяин налил в турку воду, включил плиту и повернулся к гостю.

- Ну, что, будем знакомиться?

- Антон.

Против ожидания, мужчина молчал, его тёмные глаза казались совсем чёрными, а точки зрачков – неестественно суженными.

- Антон, - повторил юноша, снова чувствуя замешательство.

- Влад Дракула, в народе мне дали прозвище Цепеш... – Его взгляд встретился с настороженными глазами Антона, он медленно поставил на стол турку и вдруг громко и заразительно расхохотался.

- Ну вы, блин, даёте!.. Ой, нет, не могу… О, боже!.. – Отсмеявшись, он разлил по чашкам кофе. – Даже как-то неловко объяснять, что это была шутка. – Он протянул руку. – Сергей.

Антон уже ожидал чёрт знает чего, но рукопожатие было совершенно обычным.

- Ну и шутки у вас… Сергей.

- А как ещё прикажете с вами шутить? Однако же надо было как-то разрядить обстановку.

- Так вы, вроде, сами её и зарядили.

- Я? – Сергей очень натурально удивился. – Разве это я разглядывал вас в бинокль?

- Ну… с биноклем – да, глупо получилось.

Уже произнеся это, Антон внутренне сжался. Как Сергей мог заметить, что его разглядывали в бинокль? Откуда он это знал? Спросить? Но вопрос застыл на кончике языка.

Сергей снова обезоруживающе улыбнулся.

- Так расскажи мне, наконец, Антон, что за слежку вы за мной учинили?

- А как вы о ней узнали?

- Невежливо отвечать вопросом на вопрос. – Сергей прищурился, продолжая улыбаться. – Так зачем вы за мной следили?

- Максу… моему другу показалось, что вы подозрительно себя вели.

- И в чём это заключалось, позволь узнать?

- Он случайно встретил вас со своей девушкой…

- Прогуливаться в сопровождении красивых девушек подозрительно?

Антон чувствовал, как колотится сердце, но отступать было поздно.

- Подозрительно, когда их потом находят мёртвыми.

- Ах, вот оно что… Значит, он забрался в руины. Настойчивый юноша. И неосторожный.

Антон от неожиданности глотнул оставшийся в чашке горький кофейный осадок и закашлялся.

- Вы что… вы не отрицаете?

- Что я должен отрицать?

Сергей удивлялся так натурально, что Антон чувствовал себя не столько напуганным, сколько сбитым с толку.

- Вы что, правда имеете к этому отношение? К её смерти?

- Да. – Ответ прозвучал настолько обыденно, словно Антон спросил, кладёт ли он сахар в кофе.

- Вы... убили её?

Сергей кивнул.

- Но как... зачем?!

- Успокойся, пожалуйста. И послушай. Я понимаю, тебя воспитали в уверенности, что убивать безнравственно, но вспомни – предыдущее поколение столь же безнравственным считало секс, однако никто не переставал им заниматься.

- Но это нельзя сравнивать!

- Отчего же? Люди производят себе подобных, убивают себе подобных – это естественно, это жизнь. А в жизни у всего есть обратная сторона. И убийство себе подобных – всего лишь обратная сторона воспроизводства себе подобных. Люди внушают сами себе, что убийство – есть нечто из ряда вон выходящее, но это лишь от страха оказаться жертвами.

- Это ненормально, - выдохнул Антон. – Просто – ненормально!

Сергей рассмеялся.

- Неужели? Впрочем, возможно. Наверное, всё зависит от того, с какой стороны смотреть. Для нас убийство – необходимость.

- Для… вас?

- Да. Таких, как я, не так уж много, но, тем не менее, наше существование – такая же реальность, как и всё, что ты полагаешь привычным для себя.

- Что значит – ваше существование? Кем вы себя считаете?

- Вопрос не в том, кем я себя считаю, а – кем я являюсь. Ты же можешь считать меня… ну, не знаю. Наверное, вампиром, как это принято называть.

- Бред… – Теперь Антон чувствовал себя жертвой жестокого и дурацкого розыгрыша. – Или снова ваши шутки… граф Дракула?

Сергей помолчал немного, потом с улыбкой взглянул на Антона.

- Да. Разумеется, это шутка. Теперь ты можешь спокойно возвращаться домой, выбросив из головы всякую чушь. – Его взгляд был одновременно мягким и неприятно пристальным. – Ну что? Выбросишь?

- Наверное... – Антон чувствовал, что голова идёт кругом. – И вы не убивали