Гений рода Дамар – 2 - Игорь Кольцов

когда те же дни рождения праздновали другие его внуки.

Мой предшественник далеко не всегда принимал эти приглашения, но это уже отдельный вопрос.

— Заедь к нам как-нибудь, Виктор, — после обмена стандартными приветствиями произнес глава рода Сахо. — Без официоза, просто на ужин.

— Обязательно, господин Сахо, — склонил голову я. — Благодарю за приглашение.

— Был бы прием у нас в ближайшее время, я позвал бы тебя и туда, — добавил Сахо. — Знаю, что ты скоро станешь самостоятельным. Но мы редко организуем приемы.

Сахо — небогатый свободный род, а приемы — дорогое удовольствие.

Впрочем, даже богатые роды и кланы дают приемы относительно редко. Слишком много аристократии в столице, ко всем, кто приглашает, невозможно прийти физически. Чем реже прием, тем он значимее при прочих равных. Для небогатых родов это очень удобно.

— У меня вся жизнь впереди, — пожал плечами я.

Глава рода Сахо пристально посмотрел мне в глаза и с облегчением, как мне показалось, кивнул. Прямо спрашивать о моем состоянии он не мог, мы не настолько близки, но за мальчишку явно переживал.

— Дня через два тебя жду, — произнес Сахо и слегка приподнял брови в немом вопросе.

— Через три, если позволите, — ответил я.

Через два дня прием в клане Дайхи, приглашение на который мне прислал чиновник имперской канцелярии, и я хотел туда попасть.

— Конечно, пусть будет через три, — согласился Сахо. — Но жду обязательно. К восьми вечера.

— Буду, — кивнул я.

* * *

Когда традиционное время сбора вышло, на Площади Прощания появился Патриарх. Все взгляды обратились к нему.

— Дорогие гости и соклановцы, — негромко начал он, но магия разнесла его голос по всему Парку Памяти. — Сегодня мы прощаемся со многими достойными людьми. Среди них были и аристократы, и верные слуги рода, и рядовые члены клана. Мы не делаем разницы между ними, в Парке Памяти нет места сословным различиям. Каждого их них будут помнить десятки людей. Каждому из них мы все желаем хорошего перерождения, и пусть новая жизнь принесет им все, о чем они мечтали.

Лукавит Патриарх.

Деревья в Парке Памяти действительно высаживаются в честь каждого погибшего клановца.

Однако прямо сейчас на Площади Памяти собрались только аристократы. Церемония прощания со слугами и рядовыми клановцами начнется через час. И их деревья будут высажены в другой части Парка.

— Я не буду выражать вам свои соболезнования, это прозвучит фальшиво, вы все знаете, что у меня не было друзей и близких среди погибших, — продолжил он. — Однако со смертью стольких сильных магов наш клан потерял многое. И я даю слово, это злостное преступление не останется безнаказанным. Прямо сейчас я не готов назвать вам фамилию виновника, на котором лежит ответственность за эти смерти. Однако ничто не забыто и не будет забыто. Даже если на выяснение правды потребуются десятки лет, мы все выясним. И отомстим.

Судя по всему, расследование зашло в тупик, раз Патриарху нечего сказать.

И посмурневшие лица аристократов показывали, что это понял не только я.

— Легкого перерождения всем погибшим! — закончил свою речь Патриарх.

— Легкого перерождения, — согласно прошелестели голоса аристократов.

Патриарх кивнул на прощание всем собравшимся и неторопливо направился к выходу из Парка Памяти.

На его место вышел распорядитель церемонии. Он ненадолго остановился лицом к нам, молча обвел взглядом аристократов и медленно пошел по центральной дорожке вглубь Парка.

За ним следовало полтора десятка работников в черных комбинезонах. Часть работников несли небольшие саженцы деревьев и лопаты, остальные — урны с прахом и таблички с именами.

Разумеется, никто не хранил тела все эти дни. Дата церемонии прощания назначалась, как правило, с большим запасом, чтобы успели приехать все желающие из любого конца страны. Скорее всего, тела погибших сожгли сразу, как только закончили расследование. Урны с прахом могли ждать столько, сколько нужно.

Аристократы потянулись за распорядителем и его подчиненными.

Метров через сто деревья расступились, и мы вышли на открытую площадку. Там уже были подготовлены семь ям под саженцы. Работники распределились и встали по двое около каждой ямы. Один из них держал в руках дерево и лопату, другой — урну.

Аристократы остановились немного поодаль. Непосредственного участия в церемонии они принимать не собирались, но встали так, чтобы всем все было видно.

За посадкой деревьев наблюдали молча. Даже распорядитель стоял в стороне и только внимательно присматривал за своими подчиненными. Сначала в выкопанную яму отправлялся прах погибшего, затем туда же сажалось дерево, и яма закапывалась. Табличка с именем вешалась последней.

Так, один за другим, похоронили всех аристократов рода Дамар.

Когда работники исчезли вместе с распорядителем, аристократы еще с минуту постояли молча, глядя на свежепосаженную аллею. Затем начали расходиться и они.

Я остался на месте последним. Глава рода Сахо обернулся было, но я успокаивающе ему кивнул, и он не стал задерживаться, ушел вместе со всеми.

Им предстоял прощальный пир в специальном Прощальном Павильоне, который располагался на окраине Парка. Я не собирался туда идти.

Среди слуг рода у Виктора был наставник, который тренировал его с детства. Не знаю, кто конкретно задумал и осуществил столь спорную программу развития мальчишки, и уже не уверен, что это был злой умысел, а не эксперимент его собственного отца. Однако повод прийти на церемонию прощания со слугами рода у меня был.

Я решил, что появиться там будет куда важнее и уместнее, чем ради прощального пира проигнорировать людей, которые отдали свои жизни за мой род.

Когда основная масса людей схлынула, я увидел, что ко мне направилась высокая сухощавая женщина. Ее голова была полностью седой, походка — очень медленной и тяжелой, а лицо испещрили глубокие морщины. Тем не менее, спину она держала ровно, а на мир смотрела твердо и уверенно.

Других целей, кроме меня, у нее быть не могло, здесь просто больше никого не осталось, так что из уважения к возрасту я пошел ей навстречу.

Когда мы остановились в двух шагах друг от друга, я встретил ее взгляд. Казалось, в ее глазах была вся боль и горечь Мира. Я, вроде, не склонен к пафосу, но это был самый тяжелый взгляд на моей памяти за обе жизни.

— Прости меня, мальчик, — вздохнула женщина.

Я удивленно вскинул брови.

— Да ты не помнишь меня даже, — одними губами улыбнулась она. — Мириам Кирдо, к вашим услугам, молодой человек.

— Виктор Дамар, — машинально склонил голову я в ответном приветствии, хотя этого явно не требовалось.

— Ну уж я-то тебя знаю, — проворчала женщина. — Мне, конечно, давно за сотню перевалило, да только слухи-то врут. Я еще в своем