Мёртвые возвращаются - Кристофер Ламой

мягкие глаза… Мы стоим и болтаем, и внезапно я понимаю, что рассказываю ему о папе, которого зовут Гуннар, о том, что он будет учителем в школе, и о маме, которую зовут Маргарет, и о том, что она пишет картины и выставляет их в Осло, Тронхейме и Бергене. Слова потоком льются из меня, из какого-то места в моей голове.

Старик молчит. Он кивает и улыбается уголками губ. Судя по всему, ему нравится разговаривать со мной. И мне это не кажется.

– Значит, Гуннар наконец вернулся? – спрашивает он. – Ты похож на него, тебе говорили об этом? У тебя его глаза.

– Вы знаете моего папу?!

– Ооо, я прекрасно его знаю, хотя не видел много лет. Я его дядя.

Я озадаченно смотрю на старика. Мой рот открывается, но из него не вылетает ни звука.

– Я брат твоей бабушки. Ну, один из братьев: в нашей семье, знаешь ли, было десять детей.

– Но т-тогда вы мой…

– …двоюродный дедушка, – заканчивает он. – Точно. Неужели мир такой маленький? – Он улыбается, а я вспоминаю табличку у двери.

– Это в-вы Леннарт?

– Нет. Леннартом звали моего отца… – Он замолкает и задумывается. – Твоего прадедушку, вот кем он тебе приходится. Он держал этот магазин сорок два года, а я стал им заниматься, когда отец отправился в лучший мир. Меня зовут Улаф. – Улаф протягивает мне руку через прилавок.

Моя ладонь тонет в ней:

– Хенрик.

– Очень приятно, Хенрик! А вот теперь я сгораю от любопытства: какой же дом выбрал Гуннар для своего великого возвращения?

– Дом на вершине холма, вон там, – я указываю рукой, как будто у Улафа лазеры вместо глаз и он может видеть сквозь стену.

Улаф замолкает и поворачивается к окну. Он долго смотрит на улицу, а потом спрашивает меня:

– Который?

– Белый. На самой вершине. Лодочная улица, тридцать семь.

Улаф кладёт пакет молока в мешок в полном молчании. Его рука едва заметно дрожит.

– Вы знаете, где это?

Он протягивает мне мешок через прилавок.

– Да, да, – медленно отвечает он. – Я знаю каждый дом на этом острове. Я прожил здесь всю свою жизнь. – Радостное выражение уходит с его лица, он больше не смотрит мне в глаза. – Дом, который вы купили, старый.

– Насколько с-старый?

– Как сказать, – пожимает он плечами. – Старше меня, а мне семьдесят два. Конечно, с ним многое произошло с тех пор, как я был маленьким – его ремонтировали и всё такое, – но дом всё тот же. – Голос его грубеет. – Дом выглядит точно так же, как и всегда.

– А кто там ж-жил до нас?

– Разве ты не знаешь? – тихо спрашивает Улаф, и глаза его распахиваются. Потом он машет рукой: – Эх, да много кто. – Голос его вновь смягчается, а я хмурюсь. Он чего-то не договаривает? – Люди въезжают в этот дом – и выезжают, вот в чём дело, – говорит он. – Неожиданно появляется грузовая машина, и жильцы начинают бегать туда-сюда с чемоданами в руках. Так происходит со всеми домами в Ботсвике. Когда становишься старым, как я, весь этот город превращается в жалкие воспоминания. Он уже просто место с пустыми домами, через которое надо проехать, чтобы попасть куда-нибудь ещё.

Глава 4

Дверь захлопывается у меня за спиной. Я присаживаюсь на скамейку у магазина, достаю из кармана мобильник и втыкаю в уши наушники.

Я пересчитываю недели по пальцам. До начала учебного года их осталось шесть. Чем же я буду здесь заниматься? Спотифай начинает проигрывать музыку, а я сижу и смотрю на ворону, которая приземлилась у края канавы рядом с каким-то пакетом. Она прыгает вокруг него, внимательно оглядывается по сторонам, нет ли опасности, после чего начинает драконить пакет. Я несколько минут слежу за вороной, из наушников грохочет музыка. Я наблюдаю за сражением птицы с пакетом.

Улаф, его ведь так зовут?

Во время нашего разговора его лицо менялось. Голос стал тише и глуше, а рука затряслась, будто он чего-то испугался. Что же произошло?

Кто-то трогает меня за плечо. Неожиданно прямо передо мной оказывается пара горящих зелёных глаз. Рядом на скамейке сидит девчонка. Она смеётся – наверняка заметила, как я вздрогнул. Что творится с людьми в этом городе? Они подкрадываются к тебе как хищники.

Рот девчонки открывается и закрывается, а музыкальное сопровождение делает всю картину похожей на сцену из немого фильма. Я выдёргиваю наушники из ушей.

– Они умные, правда же? – говорит она.

В тот же миг я чувствую себя полным идиотом. Я не могу выдавить из себя ни слова. Как давно она сидит на скамейке? Она обращается ко мне? Я оборачиваюсь, но поблизости больше никого нет.

– Ну, вороны, – объясняет она и кивает на противоположную сторону дороги. – Вороны – одни из умнейших птиц во всём мире. Можешь поверить?

– Вообще-то не м-м-могу, – выдавливаю я, ненавидя дрожь в своём голосе. Но заикание я ненавижу ещё больше.

– Я кое-что читала в интернете про одну шведскую пару, – говорит она и снова переводит взгляд на ворону.

Это даёт мне возможность получше разглядеть её. У девчонки рыжие волосы, а глаза подведены чёрным карандашом. Веснушки. Вообще-то она довольно симпатичная, думаю я, а она снова поворачивается ко мне, чтобы проверить, успеваю ли я за её мыслью.

– Множество ворон позвонили в дверь к одной шведской семейной паре.

– П-позвонили в д-дверь?

Она оживлённо кивает:

– Вороны звонили им в дверь каждый день. Они стучали клювами в звонок, и женщине это нравилось. Всякий раз, когда они звонили, она их кормила. Её мужу, наоборот, совершенно не нравилось, что к ним в дверь ломится воронья банда, и он начал на них кричать. Орал и ругался, и даже бросал камни им вслед. А вороны ничего не забывают. Как мы уже знаем, они умные. – Девчонка стучит пальцем по виску. – У мужа и жены было по машине, – продолжает она. – И в один прекрасный день мужчина подошёл к своей машине и увидел, что птицы полностью её обгадили. Машину его жены они не тронули. Он зверски разозлился, но это повторялось день за днём – они гадили на его машину, а автомобиль жены оставался чистым. Он стал парковать машину далеко от дома, но это не помогало. Вороны помнили, как он кидал в них камнями, и гадили на его машину, где бы она ни находилась, но никогда не трогали машину его жены. С ума сойти, да?

– Точно, – говорю я. – А это п-правда?

– Если бы это было неправдой, наверное, об этом бы не писали.