Метод новичка - Татьяна Зимина

добавил Руперт, указывая на сахарных петушков. — Две. Нет, три дюжины. Для ровного счёта.

И тут у меня в кармане зазвонил телефон...

Глава 2

— Ты звенишь, — дружелюбно сообщил Руперт, вгрызаясь в пирожок с картошкой. Челюсти его ритмично заработали, глаза блаженно зажмурились.

А я на миг даже испугался: у меня ведь нет телефона. Да и кто мне может звонить?.. Но потом вспомнил об аппарате, который дал Лука Брази, и полез во внутренний карман пиджака.

Надо же! Сколько всего было, а телефон я не потерял.

— Ну наконец-то, — раздался спокойный и очень знакомый голос. — Я уже начал волноваться.

— Э...

Понимаю. Не самый конструктивный ответ. Но другого у меня пока не было.

— Нам нужно встретиться, — продолжил корректный голос. — Куда мне подъехать?

Шпуля! — наконец-то я вспомнил, как звали хипстера, которому принадлежал корректный голос из трубки.

Наш человечек в Москве, как выразился Лука Брази.

Если подумать, он-то мне и нужен.

— Воробьёвы горы, — сказал я. — Площадь перед МГУ.

Не знаю, почему я выбрал место рядом с родным универом. Ностальгия замучила?

— Через час, — сказал Шпуля и дал отбой.

— Что это было? — спросил Руперт.

За время недолгой беседы он умял все пирожки и выпил весь чай. И теперь счастливо запихал в пасть сразу трёх желтых сахарных петушков. Детское счастье на одноглазой, покрытой шрамами физиономии, смотрелось дико и неуместно.

— Нам предстоит небольшая прогулка, — выдернув из лапищи дракона пластиковую тарелочку с блинами, я запихал в рот сразу три и принялся жевать.

Удовольствие несколько смазалось тем, что один из блинов был с рыбой, а два других — с вареньем. Но я не привередничал.

— Я говорю об этой говорящей коробочке, — он кивнул на карман, куда я сунул телефон.

— Коробочка как коробочка, — прочавкал я, запихивая в рот остальные блины. На холоде они быстро остыли, но всё равно было вкусно. — А скажи-ка, Руперт, как давно ты выбирался из Сан-Инферно в... так сказать, технологически развитые миры?

— Я вообще редко выбираюсь из Сан-Инферно, — пожал плечами дракон. — Я же не контрабандист.

— А всё-таки?

— Лет двести тому, — на одноглазой физиономии появилось задумчивое выражение. — Была заварушка в одном месте, в нескольких измерениях от нашего...

— И что это за место? Часом, не Заковия?

Я вспомнил, что и Зара, и Бизон были отлично знакомы с Рупертом.

— На редкость жирненькое королевство, — облизнулся дракон. — Мы с ребятами хотели растрясти их золотые запасы, — дракон мечтательно улыбнулся. Так, словно речь идёт о великом подвиге.

— И что?

— Растрясли, — пожал плечами дракон. — Эх, хорошее было времечко...

— Но в техногенных мирах ты не бывал, — заметил я.

— А зачем? — дракон устремил хищный взгляд на лотки с булочками. — С магией в них туговато, так что... — он послал жаркий взгляд в сторону румяной тётеньки, та от греха перекрестилась. — Слушай, а давай ещё поедим, — с надеждой предложил Руперт. — Вот эти сладкие штуки на палочках — просто супер.

— Детям вредно много сладкого, — назидательно сообщил я, но к чудесной тётеньке, царице сдобного царства, подошел. Почему бы не пожрать, коли душа просит?

На этот раз, нагрузившись снедью, мы отошли подальше от толпы и устроились на лавочке.

В просвете туч выглянуло солнышко, небо сразу сделалось пронзительно-синим, в ветвях не до конца облетевших ив зачирикали воробьи...

Руперт одобрительно покосился на небо.

— Красивый цвет, — наконец сказал он. — Почти как у нас, на родине. Только там небо фиолетовое. И три зелёных луны.

Шрам, шедший через глаз и всю щеку, дёрнулся и побелел.

— Так ты — ветеран войны с гремлинами? — осторожно спросил я.

— Мы все — ветераны, — отмахнулся дракон. — Все, кто остался в живых.

В глазу его вспыхнула тоскливая искра. Вспыхнула — и погасла.

Что же заставило тебя предать своих и перейти на сторону Поганца и Золотка? — подумал я. Неужели только нажива?..

К Руперту на колени вскочил смелый воробей и клюнул пирожок. Дракон замер, как кошка перед прыжком.

Я напрягся: думал, он поймает птаху, как комара, и раздавит в ладони... Но дракон, усмехнувшись, отломил кусочек корочки и принялся крошить на асфальт перед собой. Воробьи, почуяв угощение, принялись возбуждённо чирикать и толкаться.

— Кушайте, паршивцы, — с непривычными ласковыми нотками в голосе проворковал дракон. — В праздник и у воробья — пиво.

— Идём, — я поднялся, как только в пасти дракона исчез последний пирожок.

Добираться до Воробьёвых гор решил на метро, кружным путём с пересадками. Так, на всякий случай...

— Однако сколько же народу, — пробормотал Руперт, когда мы подошли к вагону, и принялись протискиваться сквозь толпу внутрь. — Видать, оттого, что драконов перебили. Вот и расплодились.

Отыскав два свободных места, мы плюхнулись на сиденья.

— Солдат спит — служба идёт, — возвести дракон, откинулся на спинку и захрапел.

Я усмехнулся. Знал бы он, что могут учудить люди, и это без всяких драконов... Остановку не проспать бы, — и я тоже отрубился.

Проснулся оттого, что рядом происходила какая-то возня.

Руперт храпел. Но вот к чемоданчику у его ног вновь прицепился воришка. Да что с ними такое?..

Условный рефлекс, как у собаки Павлова: видишь чемоданчик — кради.

А может, они золото чуют?

Особая порода образовалась: вор московский, с встроенным детектором на драгметаллы.

Я искоса наблюдал, как мужичок с лицом, похожим на старый застиранный носок, пытается сдвинуть чемоданчик с места.

Он не пыхтел, и вообще старался производить как можно меньше шуму. Чемодан, ясное дело, не двигался.

— Да что они, гвоздями его прибили? — наконец, в сердцах, выкрикнул мужичок, и сунув руки в карманы, с независимым видом пошел по проходу между кресел. — Совесть надо иметь, — бросил он мне, проходя мимо.

Руперт потянулся и сел прямо. Заострять внимание на инциденте он не стал.

А у меня, в связи с этим золотом, возникла вот какая мысль...

— Ты вот бывал в Заковии, — начал я.

Дракон кивнул.

— Хорошее было время. Только потом дядя это дело запретил. А жаль...

— И как я понимаю, сталкивался с... правящим