Шелк и кровь. Королева гончих - Literary Yandere

но она заставляла их в смущении отступить одним только движением плеч. И с каждым ее шагом вокруг нее распространялись волны сексуальности.

– Разве это не против правил заведения? – изумилась Тамсин, когда стиптизерша приблизилась к их столу и ответила усмешкой на злой взгляд юной богачки. Гарольд не слышал слов подруги – рыженькая легко вспрыгнула прямо на стол, отодвинула носочком пепельницу в сторону и закружилась, распространяя сумасводящий аромат животной страсти. Янг был очарован. Она предстала перед ним: сама порочность и наивное целомудрие под одной оболочкой. Гарольд задрал голову: невысокая танцовщица сейчас казалась ему огромной, как статуя Свободы, такой, какая могла бы коснуться небосвода, если б вытянула руки. Но она, напротив, присела, развела ноги. Гарольд впился взглядом в узкую полоску ткани, прикрывающую промежность девушки. Как будто в своей жизни он еще никого так не хотел, как ее. Как будто в мире вовсе не существовало других женщин.

Рыжая девица лукаво хихикнула и свела колени, поднялась в полный рост, взялась за подол полупрозрачной сорочки, ловко стянула ее через голову – на девушке остались только туфли, трусики и прикрывающие соски наклейки в виде распустившихся алых роз. И вот теперь от ее иллюзорной неопытности не осталось никакого следа, а Гарольд почувствовал, как сворачивается вокруг него полугаллюцинационная декорация – на несколько минут, пока девушка перед ним не разделась, молодому человеку казалось, что они в дешевом номере отеля. Наедине.

Она оттянула трусики по бокам, без труда порвала их и подняла над головой. Гарольд опешил, попытался опустить взгляд, но, будто поддетый крючком, потянулся к стриптизерше. Она захохотала и начала медленно опускать трусики вниз… вот они уже коснулись лица Гарольда… парень схватил ткань зубами, потянул на себя. Танцовщица хмыкнула и разжала руки, Гарольд схватил вожделенную тряпку и прижал ее к лицу, зарываясь носом в невообразимый незнакомый аромат. Он ждал, что рыжая красотка что-нибудь скажет, но она только тряхнула волосами и легко спрыгнула со стола, будто была босая, а не на высоких шпильках. И направилась прочь. Ее номер закончился.

Она обернулась только раз – прежде, чем скрыться за кулисами. Пилон делил ее силуэт надвое, только брошенная через плечо улыбка сверкнула целым кинематографическим образом.

И в следующий миг девушка исчезла.

Гарольд не сразу понял, что давно остался за столом один: его «подружка» ушла, а он даже не заметил, когда.

В ту же ночь Гарольд, повернувшись на бок, почувствовал под небрежно переброшенной рукой теплое крутое бедро рыжей танцовщицы. Затем, в темноте неясно проступило ее лицо, скудно освещенное лунным светом, пробивающимся через жалюзи. Гарольд прищурился, но лицо девушки не стало четче. Тогда он поднялся на локте, чтобы взять с тумбочки очки, и в тот же миг его ладонь ощутила холодные простыни вместо кожи – видимо, стриптизерша просто привиделась Янгу в полудреме. Но в воздухе все еще ощущался ее манящий запах. Это от трусиков, напомнил себе Гарольд, они ведь лежат в ящике прикроватной тумбочки.

***

Квинн достал ей приглашение. Ей и Мартину и, наверняка, себе, но все они отправлялись в резиденцию Янгов поодиночке. Янга-старшего на приеме не ожидалось, и Лавчайлд была готова увидеть вечеринку в студенческом стиле «предков нет дома», хоть и понимала, что Гарольд уже слишком взрослый… Да и лицо у него было такое, что вообразить, будто он даже в колледже устраивал пьянки с друзьями, не представлялось возможным.

Лавчайлд оправила подол платья на коленях, с улыбкой предвкушая знакомство с молодым человеком. И пытаясь угадать, к чему это приведет… Она, кажется, была несколько старше Гарольда, а может быть, и нет, просто его округлое лицо делало его с виду моложе. Как знать, не помогал ли вид папенькиного сынка заключать сделки?.. Лавчайлд откинула голову на спинку сиденья и вздохнула. Ее запах заполнял салон и пространство такси уже казалось ей слишком тесным.

Лавчайлд сменила свой образ полностью – вместо излюбленных личин деревенской простушки и отвязной проститутки, которые она эксплуатировала с того времени, как перестала быть наемницей, на пушистый ковер особняка ступила изящная светская дама, упакованная в дорогое платье. Шикарные каштановые волосы заколоты на затылке, шея свободна от украшений и только в ушах сверкают крохотные гвоздики ценой дороже автомобиля. Страшно было вообразить, как Квинн думает расплачиваться за эту покупку. Проходя по коридору, Лавчайлд поймала в зеркале свое отражение и вздрогнула – какие сочные губы, неприлично алые, от каждого движения веет порочностью. И она догадывалась, что ни одному мужчине в зале будет не важно, что она скажет, все будут следить только за тем, как дрожат красные линии.

Она, перегнувшись через перила, посмотрела вниз: ни Квинна, ни Мартина, ни Гарольда Янга.

Последнего она почему-то страшилась увидеть.

Квинн прибыл одним из первых и за время ожидания, пока он выглядывал напарников, уже успел немного выпить. Это была не лучшая идея: в конце концов, Лавчайлд явится во всеоружии, женщина-феромон, колдунья Цирцея, а тут он… в легком подпитии. Словно у них будет время, во-первых, отвлекаться, а во-вторых, растрачивать попусту очарование Лавчайлд. Что ни говори, когда он раньше обращался к ней за помощью как к шпионке, все было немного проще. После заданий он мог насладиться ею.

Лавчайлд спускалась по лестнице. В первый миг Квинн даже не узнал ее: волосы больше не отливали рыжим, цвет сменился на нежный каштановый, макияж был едва заметен, а фиолетовое платье хоть и обнажало одно плечо и колени, выглядело намного целомудренней, чем все прочие наряды этой девушки.

– Потанцуй со мной, Патрик, – сказала Лавчайлд, приблизившись. – не рушь легенду, согласно которой я твоя давняя знакомая.

Ее шепот прозвучал слишком провокационно, но Квинн только с улыбкой пожал плечами – она наверняка не собиралась его соблазнять. Просто не умела говорить по-другому.

– Так и есть, – сказал он. – Я знаю тебя тысячу лет.

Квинн шагнул к ней, в облако ее животных феромонов, поднял мягкую покорную ладонь, стиснул бескостные пальчики. Лавчайлд сжала его руку в ответ и понимающе покачала головой.

– Ох, чувствую кольцо у тебя на пальце. Так ты теперь женат… Она тоже здесь? – девушка обернулась, окинула взглядом толпу.

– Нет, что бы здесь делать моей жене?

– И правда.

Она с улыбкой подняла бровь, намекая, что это не имеет значения. То ли потому, что вышедшая из трущоб Лавчайлд вовсе не думала о таких вещах, как брак, адюльтер, соблазнение заведомо несвободного мужчины… то ли потому, что они с Квинном теперь были только напарниками – не любовниками.

«А жаль.» – подумал он и добавил:

– Я потеряю