Гарем для чайников - Мэри Блум

вести игру, — тряхнула картами Лика, — если ты понимаешь разницу, — и с милой улыбочкой подмигнула мне.

Меня чуть не перекосило. Со мной могла уже и не стараться — я теперь знал цену ее улыбочек.

Кресло рядом скрипнуло, и Виви придвинулась ко мне. Ее бедро кокетливо потерлось о мое.

— Следи за картами, — посоветовала она, только совсем не шепотом, — эта сучка частенько мухлюет…

— Не завидуй, — хмыкнула Лика, — просто мне больше везет. К тому же я и вам даю шанс…

Говоря, она сняла три карты с колоды и рубашками вверх отложила в сторону.

— Повышает вашу надежду на выигрыш, — с той же улыбочкой пояснила она. — За это я и обожаю казино, — небо сверкнуло в ее глазах. — Тут столько несбывшихся надежд…

— Ну ведь сука же, да? — ухмыльнулась Виви в моей голове.

Кто бы говорил! По-моему, вы обе суки.

— Разница в том, — заметила демоница, опять же среди моих извилин, — что я этого не скрываю, а она притворяется паинькой… Хочешь ее проучить?

Тем временем Лика разделила колоду на три части и рубашками вверх разложила перед нами.

— Правила просты, — деловито заговорила она, — если ни одна из трех вскрытых карт не будет тузом, валетом или двойкой, то вы выиграли.

— И каковы ставки? — я покосился на гору фишек в углу стола.

— Мы не делаем ставки, — Виви равнодушно толкнула фиолетовым ногтем одну из них, — просто сводим счеты.

— Готовы? — Лика обвела нас взглядом, а затем азартно перевернула первую группу карт.

Сверху оказалась червонная дама. Изящные пальцы с голубыми ноготками потянулись к следующей стопке, но не успели они коснуться карт, как за спиной раздались торопливые шаги, и над столом нависла тень, остановившаяся прямо за мной. Чьи-то пальцы стиснули спинку кресла — так, что обивка натянулась. Я повернул голову, и в свете местных ламп длинные пряди сверкнули медью, а карие глаза — ржавчиной, мигом напомнившей огромную грязно-оранжевую тучу над парком аттракционов.

— Привет, сестренка! — Виви игриво помахала ей.

— Я тебе не сестра! — сурово буркнула Джи и обратилась к Лике: — План мой уже одобрили?

На долю секунды она зыркнула в мою сторону и тут же отвернулась. Ликину улыбку будто стерли ластиком, а в обычно безмятежных небесно-голубых глазах сейчас засело недовольство, которое она даже не пыталась скрывать. Я уже не в первый раз замечал, что в раю к Джи относились как к нелюбимому ребенку.

— Это надо спрашивать не у меня, — игрушечный голосок стал неуютно холодным.

— Тогда я у него и спрошу! — выпустив мое кресло, Джи решительно развернулась.

— Нет, стой! — с досадой бросила ее коллега.

Не слушая, бестия целеустремленно утопала прочь, бросив напоследок еще один неопределенный взгляд в мою сторону.

— Что, — усмехнулась Виви, — если так достала, можете вернуть обратно.

— Надейтесь, — отрезала Лика, переворачивая вторую группу карт лицом.

На этот раз сверху оказалась семерка, приближая наши шансы на победу.

— Знаешь такое выражение — белая зависть? — вдруг спросила у меня Виви и продолжила, не дожидаясь ответа: — Светлое чувство, что когда-нибудь можешь стать таким же потрясающим, как тот, кому завидуешь. Надежда, которая превращает черное в белое, обман, делающий горькую правду сладкой ложью. Но это не делает ее меньшей завистью. Может быть, она даже большая, потому что ей приходится еще и притворяться… И за этот обман отвечает эта сучка, — она небрежно кивнула на свою соседку по столу. — Забирает моих клиентов.

— Если бы ты действительно была им нужна, вряд ли бы они уходили, — мило улыбаясь, заметила Лика. — Видимо, я все-таки нужнее.

Виви недобро прищурилась.

— Все равно я сильнее тебя…

— Не завидуй, — чуть презрительно бросила Лика, — ты никогда не была и не будешь сильнее меня. Я нужна людям больше, чем ты. Поэтому мое место там, — голубой ноготок показал вверх, — а твое тут, — а следом выразительно ткнул вниз.

В это мгновение у стола неподалеку, где сгрудилась самая большая толпа, мелькнула женская фигура в строгом офисном костюме. Черная жилетка знакомо обхватывала высокую грудь. Я замер, сам не зная, хочу ли сейчас встречи с ней. А потом она повернулась — и вместо дерзкого взгляда меня окатил расчетливый, а волосы оказались не белоснежными, а пепельными. Мами, хозяйка этого места, снова отвернулась к столу, внимательно следя за проходящей там игрой. Как же все-таки они похожи — по крайней мере, внешне.

— Вот тебе бы чего хотелось, — внезапно обратилась ко мне Лика, — провести всю жизнь в сладкой приятной надежде, что ты сильный, любимый и желанный, или в горьком разочаровании, понимая, что ты одинокий, слабый и никому не нужный? Давай, поделись, не стесняйся. Ты же теперь знаешь лучше всех…

Как капля яда способна отравить целый бокал вина, так и ирония искажала этот игрушечный, почти кукольный голосок. Без особого энтузиазма я повернулся обратно к столу.

— Я бы предпочел правду.

— Вот потому ты и лузер, — сказала она. — Люди живут мечтами, и те, кто дарят им мечты, становятся любимыми. А те, кто их разрушают, — ненавистными. Продолжай в том же духе и станешь совсем как она, — ее палец показал на мою грудь, где раньше под одеждой висел медальон. — А она уже тысячи лет не может успокоиться.

Моя рука словно сама собой скользнула в карман и сжала позолоченную пластину. Пальцы немного обожгло холодом.

Лика неторопливо перевернула последнюю оставшуюся стопку карт. Верхней оказалась двойка.

— Победа казино, — довольно прокомментировала она. — Сожалею, но вы проиграли. Как впрочем и всегда.

В этот миг что-то острое царапнуло мою руку под столом.

— Подожди меня в номере, — отчетливо произнесла Виви в моей голове. — Увидишь, что пришел не напрасно…

Перехватив пластиковый прямоугольник, оказавшийся ключом, я поднялся. Небесно-голубые глаза снисходительно скользнули по мне.

— Спасибо за игру, — сказал я. — В этот раз хотя бы было честно.

Лика фыркнула и снова стала тасовать колоду. Не оборачиваясь, я направился к выходу мимо застеленных сукном столов, за каждым из которых велась игра. В соседнем зале тоже кипела жизнь: дергались рычажки, нажимались кнопки, и ярко горели экраны автоматов, будто запутывая дорогу из казино.

— Почему он? — вдруг возмущенно выдал за одним из рядов женский голос. — Почему все ему?..

Я поморщился, сразу ее узнав — хотя в лагере такими интонациями она не пользовалась. Ее я больше не хотел ни видеть, ни слышать — никогда. Пары дней рядом с ней хватило на всю жизнь, чтобы больше слепо не верить людям.

— Я уже три года на нее вкалываю! —