Защитник Дворянок Том IV - Сентай Хорнин

шарик, после того как предыдущий растворился в колене моего врага, отозвался залитым в нервы раскаленным железом. Ощущение было такое, будто бы я выворачиваю душу свою наизнанку, это было настолько больно что факт того, что я горю как-то умудрился отойти на второй план.

Однако, через не могу и не хочу, я его сделал и хлесткими и быстрыми движениями начал полосовать замочную скважину, стремясь физически уничтожить как можно большую часть замка дабы неугомонная Даша наконец добилась своей цели.

Распахнувшаяся от очередного удара в нее дверь принесла подобие прохлады, Дарью ко мне в огненные объятья и последовавший вслед за этим хлопок — пламя устремилось единым потоком на не завоеванную территорию реактивной струей, буквально выстрелившей нами из этого проклятого туалета в сторону ничего не подозревающих людей.

Произошло это буквально в секунду — вот я стоял возле выхода а вот я уже ною от боли в тяжело переживающих запуск на околокрышевую орбиту мышцах. Кажется, я еще и сломал что-то. Адреналин и бешено бьющееся сердце, похоже, пока позволяют воспринимать жестокую действительность. Подозреваю, что как только это пройдет я буду ничем не лучше Иоанна по адекватности.

Весьма оперативно в первых рядах к нам подбежал Диомед и буквально сдул с меня чужое пламя своим после чего, лишь взглянув всего мгновение на нас, снял с себя пиджак и накрыл плечи. Подозреваю, что оказался я в огромный дворянской тусовке голым королем.

Тут же начались расспросы, которые звучали как-то совсем на фоне. Мне даже по какой-то причине не хотелось на них отвечать. Я просто тщательно и завороженно смотрел в огненный проход, ярко выделяющийся светом на фоне приглушенных огней этого вечера. Иссиня-голубое пламя постепенно стихало, чтобы открыть ужасающую картину разрушения, которые может причинить арга буквально за несколько страшных секунд своей работы.

Однако было кое-что еще, более страшное чем это. Туалет был полностью пустым…

* * *

— Итак, уважаемая Мира Лютоборовна-Опавская, я прошу вас сказать мне правду. Кто на вас напал? — Спрашивал меня уже который раз разодетый в форму, похожую на черкесску, городовой. Примечательности в нем не было никакой — таким и должен быть оперативник. Хоть каждый день на него смотри — все равно когда припрет не сможешь толком описать его внешность никому.

— А я говорю вам правду! Это был Иоанн Трапимирович! Неужели вы не взяли образцы арги из туалета и не сравнили с его? Почему он до сих пор не в тюрьме я вас спрашиваю? Чем спрашивать меня раз за разом лучше пошлите всех кого можете вязать его! Я повредила ему ногу так что он не должен хорошо бежать!

С этими словами я долбанул по столу следователя так, что там остался ощутимый силуэт моего кулака. Да, было больно, но меня уже порядком вывели из себя!

— Мира, послушайте, я не люблю повторяться, но вынужден. Я понимаю что у вас может быть состояние аффекта и желание все повесить на уже известного вашего недоброжелателя, но! — Взял он паузу на то чтобы выпить воды — Но у него алиби. Он все это время стоял в толпе вместе с остальными и даже кинулся помогать тушить пожар! Многие это подтверждают, обратные же этому показания есть только у вас! Поэтому, соберитесь пожалуйста и назовите имя!

— И он точно не хромает? Вы проверяли его колени? А вдруг это был двойник? Проверьте ровно того кто был в этом кабинете! Мария же здесь учится, сравните ДНК!

— Мы не будем проверять что-либо или кого-либо только потому что вам что-то кажется — Отрезал городовой но немного смягчился в конце. — Поймите, он дворянин. Мы не можем просто прийти и потребовать засучить штаны или образец крови. Он просто нас проигнорирует. К тому же по сообщениям свидетелей он точно не хромал!

Тут точно что-то не то. Либо я уже схожу с ума, либо каким-то образом этот паршивец умудрился обвести всех вокруг пальца. Если там был не он, то с кем я сражался и кого скорее всего сделал инвалидом?

В комнате, где я сейчас сидел, был до отвратительного хорошо отражающий потолок, в котором, откинувшись, можно было легко разглядывать себя, что я собственно и сделал в прострации.

Нападение было реальным, мои обгоревшие волосы не дадут соврать — до плеч и даже кое-где выше их просто отрезали. Нужно было самому это раньше сделать, да только руки не доходили да и Марии больше нравились длинные. Да и мне, чего греха таить.

Многочисленные паутинки недолеченных до конца ожогов тянулись по всему телу, однако самые пострадавшие места разумеется скрыты. Даже переодеться толком не успел — на мне узкий в груди пиджак. Учитывая размер который я увидел у Диомеда могу только позавидовать выдержке замаскированной девушки.

Что до ощущений — во мне плещется двойная доза обезболивающего и моя собственная арга приятно холодит раны. Вылечить правда она сможет ну самое оптимистичное через неделю — пламя очень плохо работает с ранами, нанесенными более могущественной силой.

— Вы так и не ответили что с анализом арги. Хоть из моих ожогов его берите если не можете найти так! — Сказал я без особой надежды, даже не потрудившись разогнуться обратно.

— Мы бы с радостью, однако подрядчики при строительстве слишком буквально восприняли требование к пожарной безопасности и поэтому на стенах было напыление из аргалина — он развеял все следы. От вас же мы получили очень грязный образец — по нему на вашу жизнь покушалось половина людей с голубой ступенью пламени! Так что, извините, здесь тупик.

— А туалет? В нем есть какие-либо ходы? «Не-Иоанн Трапимирович» — проковеркал я со злобой имя которое они отказываются проверять — упоминал что как раз его друзья сделали туалет герметичным. Оттуда должен быть выход!

— На чертежах его нет, академия их предоставила. — Опять следователь отмел мое предложение — Долбить туалет без разрешения не имеем права.

— Да на что вы вообще эти права имеете? Какое имя я вам должна назвать чтобы вы пол-академии срыли, перевернули все вверх дном но наказали эту мразь? Этого ублюдка который жить не достоин? — взорвался я от переполнивших меня возмущения и полнейшего разочарования.

— В общем, Мира-Лютоборовна-Опавская, я буду тут еще неделю в рамках расследования. Если за это время вы не назовете мне имя или я не найду улик то я умываю руки. Выздоравливайте, пожалуйста.

И вот с этими словами меня почти выставили за дверь. Я вновь оказался в коридорах первого корпуса не по собственному желанию и мне очень хотелось вернуться и дать этому неверующему ублюдку в нос. Останавливало меня только то, что меня то точно за такую шалость накажут.

— Мира, мы здесь! — Махала мне Даша, сидящая рядом с Диомедом на скамеечке. Девушка почти не обгорело однако парочка шрамов то тут то там заставляли чувствовать внутреннюю вину. Ну чего мне стоило попросить ее отойти от двери?

Я понимаю что в критической ситуации легко думается только о своей собственной сохранности однако все равно меня эта ситуация гложила. А добавлялось к этому то что сама она вообще меня никак не обвиняла. Хоть небольшая ругань в мой адрес была бы большим успокоением чем ее гробовое молчание по поводу ожогов.

Больше в коридоре почти никого не было по вполне понятной причине — меня допрашивали чуть ли не самым последним по причине того, что по словам сотальных я был совсем немного в неадеквате. Не могу это подтвердить, впрочем как и опровергнуть, потому что просто не помню. Ну и, разумеется, пока меня приводили в чувство, Иоанн чуть ли не первым дал показания что он точно не виноват и свалил в закат. Теперь ищи его где угодно!

— Тут только вы меня ждете? — спросил я эту сладкую парочку.

— Мария еще была, да только узнала что ты обвиняешь ее обрата обиделась и ушла. Тебя из кабинета очень хорошо было слышно в моменты вспышек ярости! — Немного пожурила меня Даша.

— Ясно, как всегда мне никто не собирается особо верить. Мария то понятно, даже могу понять, но остальные то? Не то что бы я не привыкла к этому, но скоро мне будет казаться что проще решить дело самому чем надеяться на других! — высказал свое раздражение, рухнув мешком картошки между Дашей и Диомедом.

— Не то что бы я тебе не доверял, Мира, но брат Марии действительно был снаружи когда все происходило. Я сам его видел!

— Значит версию с двойниками мы сразу же отметаем?

— Я этого не говорил. Просто уж слишком у него сильная позиция