Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть первая - Инди Видум

Директор выверенным жестом подтвердил, что понимает. Соболезнования его были столь же выверенные и фальшивые. Небось прикидывал, как отразится на успеваемости Андрея незапланированный прогул. Или как вариант — на безопасности школы мое отсутствие.

Перед уходом я добежал до своих и потребовал, чтобы они не снимали защитные артефакты. Светлану я тоже об этом попросил, акцентировав на необходимости надеть мой артефакт, а не родительский. Кажется, своими словами я их встревожил, но мне и самому было не по себе. Если Ефремов не ошибается, то смерть весьма странная. Кому надо было убивать Лазареву? Да еще у нее в доме? Куда проще было выманить в менее защищенное место и убивать там. А нет, не проще — я вспомнил, что Постников мне рассказывал о том, что Валерия Лазарева вела в последнее время исключительно затворнический образ жизни и не появлялась даже на обязательных мероприятиях. Расспрашивать Лазарева я не стал. Не потому, что не хотел бесить Андрея, который выглядел на редкость заторможенным, а потому что Ефремов мне все расскажет куда полнее.

До лазаревского дома мы добрались очень быстро, и там нас встретил Ефремов, который сразу потащил меня на место преступление, тихо проворчав:

— Надеюсь, Елисеев, родственные чувства не заставят тебя соврать, если обнаружишь что-то подозрительное?

— Вы подозреваете кого-то из Лазаревых? — уточнил я.

— Я подозреваю, что смерть Лазаревой — не несчастный случай. Но доказательств у нас нет, нас слишком поздно позвали. Специально или нет — вот в чем вопрос. Нам сюда.

Умерла Лазарева не в своей спальне. Если, конечно, со времени моего визита не решила ее сменить. Но судя по оформлению комнаты — не решила, а зашла в спальню сына. Следов аур там было много — видно подчиненные Ефремова изрядно тут потоптались, а вот следов заклинаний почти не было. Я запустил один из типов сканирования, самое медленное, но и самое точное.

— А ведь вы правильно подозреваете, Дмитрий Максимович, — повернулся я к Ефремову. — Только направление неправильное выбрали. В комнате есть следы сработавшего телепорта и следы парализующего заклинания.

— Телепорта? — хмыкнул Ефремов. — Елисеев, ты ври да не завирайся. Какой телепорт может пробить Лазаревскую защиту, чтобы она при этом не вякнула?

— Тот, который наводится по маяку, — ответил я, выдвинул ящик стола и достал из него в точности такое сердечко, которое висело на сысоевском медвежонке. — Только планировали перемещаться совсем не сюда, Дмитрий Максимович.

Глава 15

Ефремов взял в руки сердечко, повертел и недоуменно спросил:

— С чего ты взял, Елисеев, что это маяк? Фигня какая-то девочковая.

— С того, Дмитрий Максимович, что это именно он.

— Он даже не фонит.

— Хорошо заэкранированный, низкоэнергетический.

Понимания в глазах генерала не прибавилось, зато скепсис возрос. Я только тут сообразил, что маяк был сделан по методике моего мира и обнаружился тоже только моим заклинанием. Указывало ли это на то, что к его изготовлению приложил руку сам Накрех? А фиг его знает. Технология не из самых сложных, можно сказать, на поверхности лежит, так что вполне могли додуматься. Но для Ефремова пришлось проявить начинку, чтобы он наконец перестал сомневаться и занялся делом.

— Твою ж мать, — экспрессивно сказал генерал. — Это ж сколько такого незамеченным пронести можно?

— Смотреть нужно. Возможно, ряд датчиков на это среагируют.

— Но не у Лазаревых. А у них должна быть проверка на уровне.

— Это же комната Андрея? Вряд ли его тщательно проверяли.

— Думаешь, он такой талантливый, что пытался настроить портал из школы? — скептически хмыкнул Ефремов.

Я поставил защиту от прослушивания и сказал:

— Думаю, что все намного хуже, чем вам кажется, Дмитрий Максимович. Портал планировали не сюда. Маяк должен был быть в другом месте. В комнате Светланы Тумановой в «Крыльях».

Ефремов посерьезнел и вытер вспотевший лоб. Платок у него был большой, в крупную красно-синюю клетку, которая наверняка выполняла еще и отвлекающую функцию, потому что однозначно притягивала взгляд своей несуразностью. Почему-то я был раньше уверен, что у Императорской гвардии и носовые платки форменные. Или хотя бы в цветах правящего дома. Хотя с цветами я, конечно, погорячился: сморкаться в такой — однозначно нарываться на иск по оскорблению короны.

— Так, Елисеев, теперь поподробнее, с чего ты это взял.

— С того, что Сысоев подарил Ермолиной игрушку-брелок в виде медвежонка, у которого на шее висит точно такая же хрень. Но не маяк, а просто украшение. Уверен, его собирались заменить на маячок, когда примелькается. Иначе смысла не вижу делать в точности такой же. Как вы понимаете, это всего лишь мое предположение, основанное на косвенных уликах. Но уверен, что Андрей Лазарев подтвердит, что Сысоев во всем этом участвует.

— А определить, откуда и куда был портал, ты сможешь?

— Нет конечно, Дмитрий Максимович — я невольно улыбнулся от такой веры в мои силы. — Столько времени прошло, что следы еле-еле угадываются, а уж куда эти следы ведут, вам бы даже мой учитель не сказал.

— Уверен? — разочарованно выдохнул Ефремов.

— Абсолютно. Здесь не на что опереться, чтобы вытащить координаты даже приблизительно. Возможно, даже сразу после срабатывания было не подхватить, если телепорт был с затиранием.

Ефремов скривил рожу, как будто я был обязан ему по полочкам разложить и сейчас показывал свою глубокую некомпетентность. Как по мне, он благодарен должен быть, что я ему хотя бы на следы указал. Но благодарность — это не про Ефремова.

— Слава, ты что-нибудь обнаружил? — Лазарев-старший, вошедший в комнату, вклинился в наш разговор. — Происшествие само по себе ужасное, но хотелось бы быть уверенным, что это несчастный случай.

Я убрал защиту и подтвердил:

— Это несчастный случай.

— Елисеев, ты мне только что втирал другое! — возмутился Ефремов.

— Разве, Дмитрий Максимович? Валерию Дмитриевну не собирались убивать. Скорее всего, она неудачно упала, когда на нее бросили паралич. И вообще, как мне кажется, стоит обсудить все за закрытыми дверями, без лишних ушей. А чтобы выяснить подробности, нужно опросить Андрея.

— Андрей Кириллович, обеспечьте кабинет и явку внука.

Ефремов так поглядел на Лазарева, как будто прикидывал, не замешаны ли остальные и не пора ли вызывать наряд, чтобы всю верхушку клана скрутили. Он держал сердечко, как будто оно было миной замедленного действия и могло взорваться прямо у него в руках.