Свидетель Мертвых - Сара Монетт

в конце концов едва не наступил ему на ногу. Но он только рассмеялся, когда я начал извиняться.

В городке имелись две гостиницы; одна предназначалась для владельцев караванов, а другая – для возниц и охранников. Вера отвел меня в «Элсанеми», гостиницу, в которой останавливались караванщики, и сказал:

– Если вам что-то понадобится, отала, обращайтесь ко мне. Вам подскажут, где меня найти. Мы с Валтой занимаемся в городе ремонтом и строительством, нас все знают.

– Спасибо, – ответил я. – Это очень любезно с вашей стороны.

Он как-то странно посмотрел на меня, потом улыбнулся и произнес:

– Возможно, мы еще увидимся, но, надеюсь, в следующий раз вы приедете в Танверо не ради охоты на упырей.

В гостинице, к моему величайшему смущению, во мне сразу узнали прелата, обезвредившего упыря. Дежурный предложил мне стул за своим столом (я с благодарностью сел, поскольку чувствовал себя разбитым); мальчика-слугу отправили за мером Малханаром. Мне захотелось провалиться сквозь землю: я обнаружил, что за мной наблюдают из коридора для слуг, расположенного позади стола администратора, и еще из-под главной лестницы. Мне казалось, что горчичный сюртук светится как факел.

Мер Малханар появился почти мгновенно, что, как я понял, было знаком почтения к моей персоне, и выразил свой восторг по поводу того, что я остался цел и невредим и был готов к завтрашнему отъезду в Амало. Он заметно нервничал, разговаривая со мной, и я подавил нелепый порыв сообщить ему, что не разорвал упыря на куски голыми руками. Также он, рассыпаясь в любезностях, предложил мне комнату, и я охотно согласился переночевать в крошечной каморке под самой крышей. Такие комнаты предназначались для личных слуг купцов. Но даже если хозяин постоялого двора хотел унизить меня, поселив в убогом помещении, – а я был уверен, что это не так, – мне было все равно. На двери имелся замок, кровать оказалась вполне удобной, а мер Малханар приказал доставить в номер мой чемодан, чтобы я смог переодеться в ночную рубаху и провести ночь с комфортом.

Несмотря на мои опасения, бессонница меня не мучила. Возможно, мне что-то и снилось, но я не запомнил.

Придя на рассвете на главную площадь, я нашел там повозки и мулов. А также мэра Танверо.

– Отала Келехар! – воскликнул он, схватив меня за руки прежде, чем я смог ему помешать. – Мы не в состоянии выразить, как благодарны вам за все, что вы сделали!

– Мы выполняли обязанности Свидетеля Мертвых, только и всего, – ответил я.

– Вы спасли Танверо! – продолжал мэр.

Он явно преувеличивал, хотя, с другой стороны, я считал, что городу нужно было безотлагательно построить крематорий.

– Может быть, нам удастся уговорить вас остаться? Отас’ала Депрена – его позвали к постели больного, иначе он был бы сейчас с нами – с радостью примет вас, жители Танверо будут счастливы заполучить вас в прелаты.

– Мы не годимся на должность священника в маленьком городе, – ответил я, высвобождая руки. – Но мы благодарны вам за предложение.

– В таком случае скажите, как еще мы могли бы вас отблагодарить? Хоть чем-нибудь? Мы были бы рады предложить вам новый сюртук.

Кровь бросилась мне в лицо, но я уже собрался согласиться, когда Ксано крикнула:

– Отала! Если вы едете с нами, поторопитесь!

И я увидел, как повозки в голове каравана трогаются с места.

– Большое спасибо за предложение, – повторил я, развернулся и, забыв о желтом сюртуке, бросился догонять повозку.

На Стеклянном рынке меня ждал очередной курьер от князя Орчениса. Я узнал двух из троих эльфов, сопровождавших его: Горонеджа из «Арбитра Амало» и Туризара из «Вечернего стандарта». Третий, вероятно, был корреспондентом «Вестника Амало».

Я ничего не имел против Горонеджа и Туризара: в своих статьях они не старались меня очернить, не называли мошенником или полоумным, и, несмотря на то что Горонедж весьма цинично высказывался о внутренних интригах Амаломейре, оба уважали религию.

Незнакомый журналист был молод; у него было узкое лисье лицо, волосы он завязал в изящный узел на затылке. Под его взглядом я остро осознал нелепость своего горчично-желтого сюртука.

Началась разгрузка каравана, и в этом хаосе я едва успел попрощаться с Ксано, прежде чем курьер с каменным лицом помог мне сесть в двуколку и устроился рядом.

Газетчики выкрикивали вопросы:

– Отала Келехар, вы обнаружили упыря?

– Отала Келехар, верно ли, что князь пригрозил выгнать вас из Амало?

– Отала Келехар, есть ли правда в слухах о завещании Дуалада?

Хорошо, что я в этот момент сидел. Если репортерам было известно о завещании Дуалада, Амал’отала тоже о нем знал или должен был скоро узнать. А если это попадет в газеты, он обязан будет предпринять какие-то шаги, вне зависимости от того, хочется ему этого или нет. У меня возникло нехорошее предчувствие относительно встречи с князем Орченисом и причины, по которой ему понадобилось так срочно меня увидеть. Я собрался с силами и обратился к курьеру:

– Я не могу появиться перед князем Орченисом в такой одежде.

Горчично-желтый сюртук являлся признаком неуважения к правителю княжества и к моему долгу прелата.

Курьер едва удостоил меня взглядом.

– Князю это безразлично.

Озноб и тревога усилились.

Меня снова провели в Красную Комнату, где ожидали князь Орченис и его секретарь. На этот раз вид у князя был еще более хмурый, и когда я поклонился ему, у меня сильно забилось сердце и заледенели руки.

Князь заговорил:

– Амал’отала вынужден был заняться вашим делом.

У меня подогнулись колени. Этого я боялся больше всего.

– Что произошло?

– Мер Непевис Дуалар, – презрительно произнес князь Орченис, тщательно выговаривая каждый слог имени, – испугавшись обвинения в подлоге, которого, как ему стало понятно, уже не избежать, обратился со своей жалобой непосредственно в Амаломейре. – Он помолчал и недовольно добавил: – А потом эта история дошла до журналистов.

Мое сердце колотилось о ребра, уши прижались к голове. Мне с огромным трудом удалось выговорить:

– Что именно пишут в газетах?

– Пока появились только заметки о том, что с завещанием Непены Дуалара возникли кое-какие неясности и что вы говорили с покойным мером Дуаларом по просьбе его сыновей. Более оскорбительные слухи они пока не напечатали.

Это было не так страшно, как я думал, но хорошего тоже было мало.

– Что сказал по этому поводу Амал’отала?

– Он очень недоволен, и ему не больше нашего хочется действовать по указке мера Дуалара. Но доказать обратное невозможно, и вы это прекрасно понимаете.

– Мы клянемся, – пролепетал я онемевшими губами, –