Цвет ночи. Глубокий красный - Лера Виннер
— Да, добрый вечер, — голос профессора звучал так, будто он мало спал и много работал, и с учётом всей имеющейся информации это вселяло некоторую надежду.
Эрика запнулась, подумала секунду, и вместо того вопроса, ради которого звонила, задала совсем другой, пришедший в голову за то время, что Лив садилась в машину.
— Вы уже знаете, что Трэвиса, судя по всему, прикончил не гримолк?
— Да, у меня было такое предположение, — Лив, казалось, вполне искренне удивилась. — Глубина и расположение следов от когтей отличаются от тех, что были на тебе. Похоже, что кто-то убил гримолка и забрал его руку, чтобы замести собственные следы. Если это сделал человек, он очень силён физически и отлично подготовлен. Я отправила сообщение Зейну вчера днём, он тебе не рассказал?
Справедливо опасаясь, что рвущийся наружу смешок прозвучит жутковато, Эрика а очередной раз за вечер почесала бровь, мимоходом пожалев, что отказалась от сигарет.
Происходящее с каждой секундой всё больше напоминало исковерканный чьим-то больным чувством юмора, изломанный, абсолютно альтернативный сюрреалистичный мир, в котором она проснулась по ошибке.
— Вообще-то я надеялась услышать, что он с вами.
Последовала пауза, в течение которой Мердоки наверняка переглянулись, молчаливо о чём-то друг друга спрашивая, и Эрика пожалела о сигаретах ещё раз. Хотя бы было чем занять отвратительно свободную руку.
— Я думала, он с тобой.
Смешок всё-таки сорвался с губ, вышел предсказуемо злым и нервным.
— И почему это уже походит на заговор?..
— Потому что, в противном случае, ему просто негде пропадать четыре дня? — мгновенно сосредоточившись Джонатан заговорил совсем по-другому.
Эрика закрыла на секунду глаза, заподозрив, что этим разговором только добавила самой же себе хлопот.
— Вы знаете Элли?
— Если ты имеешь в виду красивую гарпию с красными волосами, то да, — послышался щелчок зажигалки, и слова Лив прозвучали невнятно, но что-то в этом было умиротворяющее.
— Трёх её девочек задрали гримолки в Центральном Парке, — Эрика сам поразился тому, насколько правильным тоном это произнесла. — Общественность проявляет недовольство, так что лучше бы ему побыстрее найтись.
— Ты уверена, что это были они? — Джон снова перехватил инициативу, как будто чувствовал, что с ним Эрике разговаривать проще, и кровавый вонючий туман в собственной голове наконец-то начал рассеиваться.
— Есть одна выжившая. Она говорит о прямоходящих крокодилах, нырнувших в озеро.
— Дерьмо, — Лив вклинилась коротко, выдохнув свой вердикт вместе с дымом, и вопреки фактам, Эрика скупо улыбнулась ей в ответ.
— Зейн собирался отслеживать их в порту, — Джон же отвлекаться не стал, очевидно, соображая на ходу. — У нас он не объявлялся минимум четыре дня, соответственно, будем исходить из того, что там тоже. Мы съездим посмотрим…
— Нет.
Фантомная тянущая боль в щеке заставила снова коснуться лица, удостоверять, что следов от когтей твари в самом деле не осталось.
— Я сама посмотрю. Если найдётся что-то интересное, дам знать.
На этот раз пауза затянулась так сильно, что Эрике её хватило, чтобы признать собственное поражение.
— У вас есть хоть какие-то предположения, где он может быть?
— Нет, — голос Мердока прозвучал откровенно задумчиво. — Если он не с тобой…
— Я не видела его со вторника, — прервал она достаточно бесцеремонно, но от самой этой идеи в животе начинал сворачиваться отвратительный ледяной ком. — Он собирался поохотиться на волков, когда уходил.
— Ты думаешь?.. — Лив явно перебила мужа, но не договорила, и от этого стало ещё больше не по себе.
Снова начал накрапывать дождь, и Эрика посмотрела в бездонное чёрное небо над собой, как будто оно было во всём виновато.
— Нет. Как минимум, потому что он для этого слишком силен. И они хорошо его знают. Сам свалил, сам вернётся, не стоит беспокоиться. Если что, я не связи.
Какое именно «что» предполагает, она постаралась не задумываться, но, сбросив вызов, всё же выругалась про себя, набирая номер Смотрящего.
Механический голос автоответчика предложил оставить сообщение, потому что владелец номера в настоящий момент недоступен.
Глава 25
Когда брызги воды полетели в глаза, ослепляя, а вспоротое когтями лицо обожгло глушащей мысли и инстинкты болью, Эрика практически ничего не видела.
Тем не менее, она запомнила, как сориентировавшийся лишь на секунду позже, чем нужно было, Зейн нанес всего один удар. Всадил когти глубоко в крошечный незащищенный панцирем участок подбрюшья.
Что-то в этой картине представлялось отчаянно неправильным, искажающим восприятие ситуации в целом. Либо, напротив, ключевым для того, чтобы сделать его более четким.
Ухватиться за какую-то конкретику не удавалось, и Эрика предпочла эту мысль просто отпустить, предоставить мозгу анализировать произошедшее самостоятельно, а себе — надеяться на относительно быстрый результат.
Очутившись в порту, она поняла, что, вероятно, допустила ошибку, потому искомые знания пришлись бы как нельзя кстати.
Выползших на сушу гримолков было не катастрофически много, — Эрика насчитала всего восемь, — но либо восприятие в целом его подводило, либо как минимум три твари оказались значительно крупнее остальных и едва ли не вдвое больше того, что накинулся на нее саму в тот вечер.
Расположившись на крыше грузового контейнера, она некоторое время наблюдала, припоминая все, что успела узнать о них, и силясь угадать, что из этого правда, а что — откровенное вранье, как было с ядом.
Если верить книгам, плотоядные гримолки готовы были рвать все, что движется, но предпочтение все же отдавали мясу нелюдей.
В то же время гарпий в парке не сожрали, их просто разорвали на куски.
Глядя на то, как две особи погружаются в темную воду, Эрика решила, что нужно найти больше о самой войне, именуемой в исторических справках «Кампанией по истреблению».
Согласно все тем же справкам, даже в Туманных Землях тогда нашлось немало противников идеи вырезать целый вид. Пусть гримолки и были хищниками, опасными прежде всего для самих нелюдей, многие воспринимали их как символ. Даже притом, что ввязаться в борьбу с ними готовы были далеко не все. Наверняка пришлось приложить определенные усилия к тому, чтобы «кампания» не превратилась в гражданскую войну, а согласные драться не разбежались после третьей охоты.
Каково было «истреблять» таких тварей, она не так давно прочувствовала на себе, и, исходя из этого, склонялась к мысли,
