Заброшка - Эра Думер

и Ро-Куро, а Шестикрылый Козодой символизирует собой Солнечную систему.

«Ну и ну, – поразилась я, – интересно, с какого ракурса они смотрят на Землю и откуда видят всех этих козодоев и аистов?»

– Какое совпадение, – вклинилась я. Затылок онемел и ныл, я потерла шею, опустив голову. – А в Аисте прячется штаб-квартира АИН?

– Никому доподлинно неизвестно, миледи, – ответил Гильгамеш. – Но АИН точно не центр Вселенной.

Четверть часа понадобилась Партизану Хароту, чтобы отсоединить шесть штекеров. Он раскраснелся, как на тропическом солнце, и мне казалось, что его вот-вот хватит сердечный приступ. Шныряя вокруг колонны с Сердцем, я подглядывала за действиями Харота: точно работа швеи – отмерял нити кабелей и резал знаком-ножницами. Судя по тому, как изнашивалось тело капера, как на глазах он из бодрого мужлана превращался в хилого старика, работа с запретной магией его не щадила.

– Инанна, – обратилась к агенту, охранявшей выходы. – Ликвидаторы АИН должны выключать Великий Компьютер – но пока я знаю два примера отключения Сердца: и оба с использованием редких и незаконных способностей.

– Чистильщиков обучают отключению Компьютера, – сообщила Инанна. – Они делают это за неделю или две. По одному Этажу в местные сутки в идеале, но выходит и дольше. Это опасная работа… Инанна на связи. – Мастер внезапно коснулась виска, как Ян, вызывавший медиков в Пролете, и ее рука потянулась к клинку. – Принято, босс. Было честью работать с вами.

Ян и Гильгамеш подошли к нам, и макет спросил, в чем дело. Ответ последовал моментально:

– «Черные Аисты» штурмуют Ро-Куро. Они узнали где мы и будут здесь с минуты на минуту. У моего босса проблемы, поэтому больше он вам не помощник. Как и я.

– «Черные Аисты», АИНовский спецназ. – Гильгамеш вскинул оружие и подбежал с ним к напарнику, который приступил к опустошению последнего Слоя.

Партизан Харот присоединил штекер к знаку с лотосом, и вены его рук светились, пока по ним текла энергия. Подбежавший капер сказал ему что-то, что я не смогла разобрать, но Партизан ответил громогласным:

– Черта-с-два! Мы почти закончили! Нам не заплатят, если мы придем с неполными…

Около меня также разгорелся конфликт: Ян просил Инанну телепортировать нас в безопасное место, к безопасному существу. Что в тот момент на него нашло – я не знала, но у макета проявлялись отголоски памяти прототипа, и он чувствовал, что рядом есть какой-то помощник.

– Я не мастер ментальных воздействий, – отказалась Инанна, – а мастер арочных переходов. И я не могу перенести вас в картинку из твоего разума.

– Он здесь?

«Джа-и здесь», – птицей ворвалась мысль, и я схватила Яна за руку, устремив взгляд на Инанну:

– Если тот, о ком речь, рядом, нам не придется отстреливаться от налетчиков. Ты сможешь перенести нас в помещение по описанию Яна?

– Отвали от меня, пулю тебе в спину! – драл горло Партизан Харот, отбрыкиваясь от Гильгамеша. – Прикройте меня, я почти закончил.

– Это бассейн, кажется… – Ян пощелкал пальцами. – Помещение внутри, прямо в воде. Аквариум или что-то вроде.

– Я не могу перенести нас на дно бассейна. – Инанна отходила от нас, вооружившись. – Простите.

– Да не дно! Не дно! – макет ожесточенно сдавил ладонями черепушку и протянул к Инанне руку, подходя к ней. – Давай заново. Не отказывайся. Послушай: тоннель, вроде океанариума, по бокам – стекла.

– Идем же, не упирайся ты как осел!

– Вали сам, я не вернусь с незавершенным заказом!

Гильгамеш вцепился в плечи Хароту и оттащил его от Сердца Мира; напарник повалил его, цепляясь за шиворот, развернул и толкнул на пьедестал – колонна качнулась, провод натянулся, благодаря чему Компьютер удержался.

Я попятилась. Пыталась охватить панораму хаоса, увидеть, как справа Ян на пальцах объясняет Инанне, куда она должна нас перенести, а она игнорирует и прислушивается к свисту ветра; как слева каперы возятся на полу, проверяя подставку для Сердца на прочность. Учительница по изо как-то сказала: «Красота картины растет с каждым шагом назад». И я отходила, чтобы узреть «Последний день Помпеи» в полном масштабе.

Боже, ведь не было никакой учительницы по изо. В реальности учителя на замену так и не нашли, и мы делали на уроках домашку или бежали кросс с физруком. В реальности я ни за что не поступила бы в медицинский вуз, ведь из подземки выходили только ногами вперед. А вдруг Олежа и его утырки… правда убили меня? Все, что я вижу, все, с кем я знакома, все, кого я люблю – вымысел девочки, которая пахала за гроши, скончалась за гаражами, никем не замеченная, и разве что в тяжелом бреду могла бы понравится безупречному богу из античных сказок.

Иду наперекор классике. Сначала Чистилище, потом Рай – и в конце концов Ад. Что ж, Данте, бери на карандаш: человек получает что-то и теряет это – вот пытка, достойная оваций. Мелочно пугать грешника, родившегося на Северном Полюсе, адским котлом. Он скажет: «Ого, наконец-то погрею косточки!» Лучше подарите ему то, о чем он и мечтать не смел. Напрокат. Никто не будет тосковать по райским яблокам, не испробовав их в жизни. А подсадит сатана клиента на сидр, сделает из него пьяницу и в один прекрасный день прикроет лавочку – бедняге никакие фрукты эдема не заменят глотка бражки.

Мои рваные вдохи символизировали надвигающуюся паническую атаку. Я хотела крикнуть им: «Завалите рты!» и придумать план по спасению, но, разбившись по парам, мои напарники тратили драгоценные моменты на перебранку. Все понарошку. Я мертва. Ведь без страха смерти нет первопричины страха. Есть только глубокий вдох, напряженные связки и мой голос:

– Зав…

Мне показалось, что-то взорвалось. Не помню как, но я упала на пол, засыпанный штукатуркой, и разбила губу. Грохот не утихал, поднялась пыль; кто-то закричал, а после короткого затишья вопль Партизана Харота и град его и Гильгамеша энергопуль ознаменовали реванш.

«Перестрелка! – с этим словом, повторявшимся как на заезженной пленке, я поползла к стене, прикрывая затылок. – Перестрелка…»

Пыль оседала, и я отчетливо видела одетых во все черное существ. Я позволила себе остановиться, чтобы взглянуть на их лица, и всхлипнула: закрыты, как у Инанны. Как у Инанны, которая прикрывала нас и помогала дойти до финала, чтобы всадить последний нож в спину Цезаря. Твою мать, Инанна.

По-пластунски преодолела последний рубеж и прилипла к подножью колонны. Осмотревшись, увидела то, что заставило меня простонать в ладонь – семеро «Аистов» целились из сложенных пальцев в Гильгамеша, Партизана Харота и Яна. Нас окружили и сужали круг. Каперы растерянно водили дулами энергошотганов с одного на другого, не зная, куда целиться, а макет лежал