Судьба - Мария Мартинес

развернулся на сиденье. Усмешка мальчика разозлила его еще больше.

– Из твоей шкуры получится отличный ковер.

– На котором ты сможешь порезвиться с этой Кейт, я ведь очень мягкий и пушистый.

Уильям метнул в него суровый взгляд, но не сдержался и расхохотался от души.

– Ты невыносим.

Он снова сосредоточился на дороге.

– Очевидно, что она тебе нравится, – сказал Шейн, не собираясь закрывать эту тему, – больше, чем ты готов признать. И я начинаю понимать, почему ты вел себя так странно в последние недели. – Он задумчиво нахмурился. – Чего я не понимаю, так это почему ты сдерживаешься. Не думаю, что это из-за крови, ты достаточно сильный. Это из-за секса? Кровь и секс… Никогда не думал о таком сочетании. Хотя сомневаюсь, что для тебя это в новинку, я прав?

Уильям горько рассмеялся.

– Не в новинку.

– Тогда в чем проблема?

– Она человек, мы несовместимы, – наконец ответил он.

– Звучит как предубеждение. Есть оборотни, выбирающие в партнеры людей. Вот, например, наш Эван встречается с этой девушкой, Джилл. Даже я пару раз так делал. Почему то, что она не вампир, должно быть препятствием? Нет закона, который запрещает встречаться с людьми. Лишь бы ты не кусал их. А так – веселись с ней на здоровье.

Уильям улыбнулся.

– Кусать я ее не буду, можешь быть уверен, – он остановился и огляделся вокруг, прежде чем снова посмотреть на Шейна. – Это правда, она мне нравится. И да, кровь и секс для меня опасная смесь, но я смог бы контролировать себя. Однако не все так просто. Со временем помимо желания могут появиться другие чувства, и это все усложняет. Любить человека – это… плохая идея. Я знаю по опыту.

– Ты был влюблен в человеческую женщину?

– Да, давным-давно.

– И что случилось?

– Она узнала, кто я.

– И что случилось?

Уильям свернул на менее оживленную улицу и припарковался на свободном месте. Заглушил двигатель и сосредоточил внимание на Шейне.

– Что ты на самом деле знаешь обо мне?

Шейн, казалось, медлил с ответом. Он пожал плечами.

– Только в общих чертах. Для моей семьи ты – еще один Соломон, а твой отец – босс среди вампиров.

– Да, это так, – повторил Уильям со вздохом. – А что ты знаешь про Амелию?

На лице парня появилась брезгливая гримаса.

– Все знают, кто эта убийца, но при чем тут это? – удивился Шейн.

– Когда я встретил ее, она была прекрасной девушкой. Уверенной в себе и прекрасно знавшей, чего хочет от жизни. Но у нее не было времени прожить эту жизнь… Я не дал ей шанса, – горько прошептал он последние слова.

Шейн впился глазами в вампира, и чем больше он узнавал, тем прерывистее становилось его дыхание. Ему не нравился поворот, который принимал этот разговор, но он хранил молчание, ожидая, когда Уильям сбросит на него последнюю бомбу:

– Амелия была моей женой и, полагаю, до сих пор ей является, – произнес он холодным, спокойным голосом. – Однажды ночью в наш дом ворвались трое отступников, и самым ужасным из всех воображаемых способов она узнала, что мужчина, которого она обещала любить, был вампиром. Она почти лишилась рассудка и спрыгнула со скалы прямо на моих глазах. А я… любил ее так сильно, что не нашел в себе сил позволить ей умереть. Я обратил ее в монстра, которым она и является по сей день.

– Ты?! – спросил Шейн с трудом.

– Теперь ты понимаешь, почему проблема во мне? Я не позволю истории повториться.

Шейн был пригвожден к сиденью. Новость ошеломила его, но он изо всех сил пытался сохранять спокойствие, не зная, как следует отреагировать на это откровение. В одночасье в его глазах Уильям превратился в убийцу, стал олицетворением всего, что Шейн так ненавидел и против чего хотел бороться.

– Почему ты мне рассказал?

– Потому что ты имеешь право знать, когда предлагаешь мне свою дружбу.

– Мой дядя знает, что ты сделал?

Уильям с сожалением кивнул.

– Да. Твой отец и Самуэль знают. Они были там и спасли меня от верной смерти. – Он сделал глубокий вдох, воспоминания причиняли ему боль. – В ту ночь на меня легла вина за многое. За пропасть, возникшую между твоими дядями. За превращение жены в извращенное и мстительное существо. За все смерти, которые за этим последовали. Для меня нет надежды на спасение, Шейн, нет права на счастье. Годами я пытался искупить вину в погоне за ней, но все безрезультатно. Теперь единственное, чего я хочу – это отдохнуть.

– Кто еще знает об этом? – с тревогой спросил Шейн.

Оборотень осознал, что не так зол на Уильяма, как думал. Что его действительно волновало, так это то, что кто-то мог использовать этот секрет против него. Что это говорило о нем, о Шейне?

– Рейчел, ее дети и моя семья. Себастьян всегда будет благодарен Даниэлю за то, что тот спас меня.

Внезапно Шейн вылез из машины.

– Идем, мы недалеко от дома Майерса и можем пройтись, – сказал он, прежде чем закрыть дверь и продолжить путь по тротуару.

Вскоре Уильям нагнал его.

– Ты никак не отреагировал на то, что я рассказал тебе, и я даже не знаю, радоваться мне или волноваться.

Шейн замер и пристально посмотрел на него.

– Есть секреты, которым лучше всего оставаться секретами, и это один из них. Мне достаточно знать, что в ту ночь стая приняла решение защитить тебя, все остальное меня не касается, – торжественно произнес он. – А сейчас давай заберем документы.

Шейн повел Уильяма в узкий тупик, огороженный сетчатым забором в несколько метров высотой. Окружающие здания казались заброшенными, и было очевидно, что клининговые службы города наведывались сюда не часто.

Шейн огляделся и понюхал воздух.

– Чувствуешь что-нибудь? – спросил он тихим голосом.

Уильям закрыл глаза и принюхался. Он покачал головой.

– Ничего, что могло бы предвещать угрозу.

Шейн перемахнул через проволоку и оказался в темном переулке.

Уильям последовал его примеру и легко приземлился на другой стороне.

Бесшумно они пошли по переулку и вскоре обнаружили железную дверь, замаскированную слоями грязи и краски.

Шейн пару раз нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд из динамика домофона раздался голос.

– Ты опоздал!

– Открывай, Майерс, – нетерпеливо ответил Шейн.

Дверь открылась с легким щелчком, и оба вошли в тускло освещенный коридор, ведущий к грязной лестнице.

– Говорить буду я, – сказал Шейн. – Майерс довольно привередлив, и явно не в восторге от одолжения, о котором попросил его дядя.

– Почему?

– Он ненавидит вампиров.

Уильям кивнул и последовал за молодым волком вверх по лестнице. Через пару пролетов они остановились