Шаг вперед, два шага назад. Часть 1. Чудовище - Маруся Хмельная

ни в течение этого месяца, ни в течение года. Расскажи, что случилось? Почему ты пришла к такому выводу?

Ну я и рассказала. Пока говорила, пришла в себя. Я ему не верила, но страх понемногу исчезал. Если бы он собирался меня убить, то уже оторвал бы голову, без всяких объяснений. И тем более не стал бы уверять в своей невиновности.

– Понятно, – выдохнул он. – Я понимаю, почему ты подумала на меня. Но я этого не делал. Тут что-то другое, и я выясню что. Держись подальше от этого.

Это была не просьба, не совет, а приказ. Ага, подумала я, держись подальше. А потом все улики исчезнут, доказательства тоже, найдётся разумное объяснение нападению зверя в центре города. А я всё буду подальше, и из меня сделают истеричную дуру.

– И давай договоримся. Один раз и на всё будущее. Ты должна верить мне. Обманывать тебя мне нет никакого резона. Возможно, я не говорю тебе всю правду, выдаю частями, но я тебе не вру и не буду врать. Если я что-то утверждаю, ты должна верить мне. И доверять. Хорошо? Аня! – требовал он ответа. – В свою очередь, я хотел бы, чтобы я мог доверять тебе. Но не требую. Прошу.

Чудовище и просит. Надо же. У меня кружилась голова. Он меня хочет заговорить и у него получается. Но я не могла поверить в его невиновность. Вот просто не могла и всё.

– Я могу выйти? – спросила я.

– Ты не ответишь мне? – он огорчённо нахмурился.

– Я могу выйти?! – истерично заорала я, и чуть кубарем не вывалилась из машины, потому что зверь ослабил хватку и открыл дверь с моей стороны, протянув руку через меня.

А я чуть не завизжала от отвращения, почувствовав его тяжесть на себе.

Я оказалась в снежной грязной каше, дверь громко захлопнулась, а через несколько секунд машина резко стартанула и с визгом умчалась подальше от меня.

«Надо же, чудовище обиделся», – злилась я на весь свет, отряхивая пальто от грязи. Дома, от пережитого стресса, расплакалась в ванне. Ну за что, за что он попался на моём пути?

Утро принесло новости.

– Отбой, – весело заявила Нина в трубку. – Нет никакого чудовища. А так хотелось! Есть только огромная одичавшая собака, выброшенная хозяевами на улицу. Камера всё показала. Нападение было совершено посередине площадки, прямо под фонарем. Собака набросилась на алкаша, который рылся в ящиках, выставленных из магазина на улицу. А потом оттащила за угол. Ты бы видела, ужасное зрелище. Собаку уже нашли и пристрелили. Хозяев тоже. В смысле нашли. А не пристрелили, – хихикнула Нина. – Хотя их тоже можно было, это ж надо было такое чудовище бросить на улице. Одичала за пять месяцев, оголодала. Она уже нападала на людей, но всё обходилось, пошумели-пошумели, да успокоились. Кстати, мужик этот – просто редкостный везунчик. Жив остался, представляешь? Она прогрызла ему горло прямо в миллиметре от сонной артерии, врачи все в шоке. И кровопотерю смогли вовремя восполнить. Вот говорят, всё-таки, алкашам везёт. Теперь он просто обязан завязать.

Нина ещё дополнила свой рассказ красочными подробностями, взяла с меня слово увидеться сегодня, и попрощалась.

Как мне было не тяжело, я набрала чудовище. Хотя была мысль не звонить, оставить как есть. И тогда, может, на этом всё закончится? Он исчезнет из моей жизни? И всё забудется как сон? Но это было несправедливо.

А я сама вчера так много распиналась о справедливости. По отношению к Стасу, по отношению к себе. Но не по отношению к нему? Потому что он чудовище? Человек-зверь? Из-за этого я могу с ним обращаться как хочется мне, эгоистично, незаслуженно, не как с человеком, а как с животным? Чем я тогда лучше его? Может, он вообще в сто раз лучше и благородней меня или Стаса, я ведь ничего о нём не знаю!

Хотя нет, тут я хватила лишку. Я вспомнила его взгляд, пустой и затягивающий, как бездна. Он не хороший, он страшный. И тем не менее, я к нему необъективна. И в данном случае, предвзята.

Я набрала раз, второй, третий, он не брал трубку. Пришлось ехать. По дороге я включила автодозвон, и, наконец, он ответил. Голос был равнодушный.

– Я хочу извиниться, – сказала я сразу. – Я ошиблась. Ты сказал правду. Но тем не менее, у меня были причины так думать. И ты бы на моём месте подумал также. Даже Нина сразу про тебя вспомнила!

– Нина меня не знает.

– Вот про это я и хотела бы с тобой поговорить. Вся проблема в том, что я тоже тебя не знаю. И хочу это исправить.

– То есть? – зверь насторожился, а я порадовалась оживлению в его голосе.

– Я сейчас приеду – и не говори мне, что не надо! – и мы поговорим.

– Хорошо, надо так надо, – вздохнул он и отключился.

Глава 25

Я поднялась к нему в пентхаус. Он встретил меня в драных линялых джинсах, которые сейчас так модны, и розовой рубашке, застёгнутой на пару пуговиц. На его мощной фигуре она выглядела не смешно, а стильно. На шее висели несколько цепей разной длины, на руке временами посверкивал браслет.

И опять же, ни на одном мужчине украшения не смотрелись так органично, как на нём. Я не встречала до него в жизни мужчин, которые бы носили украшения и при этом не вызывали неловкого чувства. А ему они шли. Так обычно естественно смотрятся вещи, с которыми человек срастается за свою жизнь. Как человек, выросший в роскоши с детства, не замечает её и выглядит в ней естественно. А он словно жил в эпоху, когда мужчины украшали себя ювелирными изделиями, и перенес то естественное их ношение в наше время.

Он смотрел на меня насторожённо, но ещё с легкой обидой. Я чувствовала.

Я протянула ему в одной руке торт, в другой банку селёдки.

– Ты сказал, что не любишь сладкое, но я опять решила проверить. А на случай, если сказал правду, принесла солёное. Что выбираешь?

Он усмехнулся.

– Третье. Я люблю мясо, во всех проявлениях, особенно копчёности.

Видя, как по моему лицу промелькнула тень отвращения, он нахмурился и уставился исподлобья.

– Значит, буду знать, чем тебя задобрить, – улыбнулась я. – А что, сладкое совсем-совсем не любишь?

– Если только чуть-чуть, – кивнул он.

– Тогда давай попьём чай. Угостишь?

Он нерешительно указал в сторону кухонного острова.

– Я ещё не очень тут обжился, но чай смогу налить.

Он начал шуршать на кухне,