Сказки из Тени, или Записки Пустоты - Кирилл Борисович Килунин

половинки – тертым голландским сыром, смешанным с оливковым майонезом и чесноком. Вдоль, надрезаю пару молочных сосисок и закладываю внутрь ту же сырно-майонезно-чесночную массу, ставлю в духовку. На сливочном масле слегка обжариваю зеленый горошек. На другой сковородке в это время обжариваю с двух сторон шесть кружочков баклажана и сверху кладу сырно-майонезно-чесночную массу, присыпав ее свежей, мелко-рубленной зеленью.

Ага-ага, теперь беру большую плоскую тарелку: пара листиков зеленого салата, фигурненько так, на серединку две заправленных половинки помидора, вокруг баклажанчики с сырной массой, с боку такие розовые сосисочки, и теперь все это чудо присыпать зеленым горошком… Блин, куда я запрятал последнюю банку пива…!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Маг на полную катушку. Пусть, наконец, соседи повесятся… Ага, настройка на непрерывное воспроизведение, Бутусов и «Машина времени», теплый плед и ватные затычки, в оба уха.

СПОКОЙНОЙ ТЕБЕ НОЧИ…………………………..

7

… тропой несбывшихся надежд шла дева Ночь, разгребая руками звезды. Величавая матрона Зима, укрыла Город белым одеялом. В танце Метели – снежная тарантелла. Но ледяная страсть не разбудит спящие улицы… Дыхание Ветра пьянит, как молодое вино, но если Ты потерял свой взгляд, то это просто воздух. Где-то посреди снегов и бесконечной тайги танцует ангел с Одним крылом, и падают к ее ногам алые гвоздики…

Сгорая – родишься заново, и умрешь… Закричав на Небеса, порвешь голосовые связки. Пытаясь убежать, будешь везде, и нигде. Считая шаги, не разберешь – шум трав, или голоса…

Но когда начнешь проваливаться сквозь землю, или озерный лед увидишь сквозь Серые тучи, Солнце. Оно окажется всего лишь долгожданной улыбкой, и так пройдет вся жизнь, длинною в Бесконечность…

Это был сон Нашего мира, мы видели Его вместе. И от этого не хотелось просыпаться, но я проснулся. Второй раз, за эту ночь…, переходя из Сна в Сон, из Реалии в Реальность.

Тень

Все началось с того, что я потерял свою Тень. В этом не было чего-то уж совсем необыкновенного, насколько я знаю из мировой литературы, так бывает, что люди теряют свою Тень, она случайно открепляется, или уходит сама, в поисках собственной правды, или неполноценного одиночества, просто не может терпеть, чтобы был у нее Хозяин.

Кажется, я к своей Тени относился вполне порядочно, не задирал, лишний раз не отсвечивал, и даже когда куда-то спешил, то периодически оглядывался, на мести ли там Она, моя Тень?

И вот, ее нет…

Наверное, нужно куда-то срочно идти, искать, а может быть обратится в милицию, или в ФСБ: «Мол, товарищи, господа, хорошие, Тень у меня значится совсем, что ни на есть, пропала. Может тут террор, какой замешан, ЦРУ, али там бандюганы Чеченские, или вовсе разум инопланетный…!», – подумал так, и решил, что в психлечебнице, мне пока делать нечего, поэтому справлюсь совершенно собственными силами. Буду искать, погляжу во сне, может я ее там забыл…

Но до сна было еще далеко, а Тень все не находилась. И будучи на работе, стуча по клавиатуре, вперя свой взгляд в монитор компьютера «Пентиум 5» наблюдая за вереницей разнообразных цифр, знаков и символов, я не мог не думать о ней.

То же самое происходило в трамвае, и в кресле перед телевизором, с выключенным экраном… Все мне напоминало ее. «Где же Тень? Зачем Она ушла….?», так продолжалось до того самого момента, пока не зазвонил телефон.

– Ало…

С той стороны провода, надсадно закашляв, захрипели, по-волчьи:

– Ты потерял..?

– Тень, – спросил я.

– Да. Ты потерял..?

– Я.

– Можешь пр-ррриехать прр-рямо сейчас, – неизвестный кашляющий голос назвал адрес, и проигнорировав любые мои дальнейшие вопросы, резко бросил трубку.

Пи-пи-пи – тишина, шорохи и полнейшее молчание, теперь и я кладу свою трубку левой рукою на стойку держателя и она, соскользнув мимо, вдребезги разбивается о мягкий ворс ковра на полу, добавив к геометрии ковровых узоров штрихи из пятен алой полупрозрачной пластмассы. «Это похоже на пятна крови… на ковре», – думаю я, и, перешагивая их выхожу в ночь, накинув пальто, забыв повязать шарф и надеть шляпу.

*

Район был совершенно дикий и полузаброшенный. Сплошные трущобы, облезлые выщербленные каменные стены, замученные столетними ветрами и полусгнившие бревенчатые хибары, присыпанные грязным серым снегом. Света здесь почти не наблюдалось, только изредка мелькал, похожий на призрачный бред, маленький желтый огонек в одном из окон окружающих меня домов. Это толи случайный отблеск звезды, толи заблудившаяся во мраке истончившаяся в безмерных исканьях человеческая душа…, теперь напоминавшая огарок пасхальной свечи.

Я уже начал тяготится этой омертвевшей тишиной с улыбкою мертвеца, когда где-то невдалеке раздался пронзительный волчий вой, словно кричал раненый ветер, а затем зазвонил мой сотовый телефон… «Собачки», – подумал я, – «шалят, собачки…»

Шаги.

*

Это мои шаги. Я не знал кто здесь друг, а кто враг….., поэтому одной рукой держал телефон, а другой чертил колдовской знак серебряным клинком по морозному воздуху, любуясь отблеском полной луны на его бритвенно – отточенном лезвии.

– Ало….? Кто говорит…

– Ты пррр-ришел…

– Да….

– УУУУУУУУУУУУУУУУУууууУ, – завыл то ли голос в телефоне, толи раненый ветер в одной из подворотен. Куда идти, знае-ш-шь?

– Знаю, – не знаю, откуда, но я действительно знал, куда мне идти. Двести шагов не Север, затем, тридцать на Запад, повернуться лицом к Тьме, и смотреть в нее, пока не появиться трехэтажная облезлая хрущоба, с номером № 33 на левом боку.

Ул. Брошенных… № 33

Третий этаж, квартира №66, с бурым прожженным пятном после второй шестерки, словно раньше там была третья… Я кладу свою Моторолу в левый карман куртки, а клинок в ножны под мышкой, и иду.

Звонок, как и следует из законов логики, не работает, лишь беззвучно продавливается обычная пластмассовая кнопка, на мой стук, то же никакой реакции, тогда я вот так…., толкаю дверь, и она открывается…, обдавая меня затхлым смрадом склепа и темнотой, не приемлющей света. «Как – же могло быть иначе… Ты, тоже так думаешь?».

Это старая коммунальная квартира, с захламленной прихожей, и длинным коридором с множеством фанерных дверей, на которых вместо цифр, различное количество крестиков, вычерченных на уровне моих глаз, кажется обычным углем. За дверями, как, и в коридоре нет света, но там живут, некие полуприглушенные звуки: таинственный шепот, задушенный женский плач, смех ребенка, скрежет острейших когтей и безумно знакомая песня, которую я ни как не могу вспомнить, как ни стараюсь, как ни напрягаю всю свою волю… и память.

Меня очень манят все эти двери, но мне не нужно туда, потому что я знаю, что ждут меня на общей кухне, этой самой коммунальной квартиры.

На столе в синем фарфоровом блюдце стоит горящая свечка алого парафина, от нее разбегаются сотни теней, словно напуганные моим приближением кухонные тараканы. За столом, на криво сколоченном колченогом табурете сидит ссутулившийся Волк.

– Здравствуй, – говорю я.

– Здравствуй, моя Тень, – хрипит Он. Как долго я тебя не видел…

– Как