Вторжение - Виталий Абанов

почему мне так неудобно. Моргаю, фокусирую взгляд. Напротив себя я вижу полицейский мундир и направленный прямо мне в грудь ствол револьвера. «Смит и Вессон», машинально узнаю я. И руки… поднимаю их вверх и вижу те самые, массивные кандалы из сине-зеленного металла.

Глава 14

Глава 14

— Прошу еще раз извинить моих людей за возникшее недопонимание, Ваше Высочество! — мелко дрожит голосом полноватый мужчина в темно-синем, с золочеными позументами, мундире. Продолжая трястись мелкой дрожью он даже обозначает поклон. Ситуация и впрямь вышла неловкая, мы тут за страну радеем и усилия прикладываем чтобы в нашу команду сама повелительница Серого Лабиринта, Софья Волконская вошла, чтобы с демоном, который все еще где-то там себя чувствует вполне ничего, продолжая разорять землю и уничтожать деревни. Насколько я знаю, силы Генерального Штаба и Имперских Гасителей Обликов сейчас нацелены на сдерживание демона, с тем чтобы не допускать его к густонаселенным областям, городам и поселкам. Это все, на что их хватает прямо сейчас.

— Мне очень жаль. — кланяется в пояс Сноходица. Оказывается, она очень низкая, вот прямо совсем маленькая. Вообще, заметил, что шичи — все небольшого роста. Раньше, когда их в разговоре упоминали — всегда думал, что это название народа, национальности или на худой конец специальности… ну вроде как — работяги там или синие воротнички. Но глядя вот уже на нее, я все больше подозревал что шичи вообще иная раса — уж больно они отличаются в анатомическом смысле. Невысокие, стройные, со смуглой кожей, тонкими чертами лица… и я не видел кончиков их ушей, хотя было очень сильное подозрение, что кончики ушей у них — острые. Вот и сейчас, Сноходица кланяется нам в пояс, но волосы, которые должны упасть вниз и обнажить эти самые пресловутые кончики ушей — не упали, сколотые многочисленными заколками. Подозрения только укрепились. Эльфы? Хм.

— Но что мне было делать⁈ — восклицает Сноходица и всплескивает руками: — вы же явились ко мне и принесли девушку, на сне которой лежала печать Императорской Тюрьмы! Вот я и подумала, что вы беглые преступники!

— Погрузила нас в сон а потом выдала полиции, — кивает Ай Гуль: — да ты знаешь вообще, с кем ты тут шутки шутить вздумала, шича поганая⁈

— Прошу вас! — Сноходица падает вниз, как будто ей коленки подрубили, падает и припадает лбом к деревянному полу: — ради всего святого! У меня дети есть! Не гневайтесь, госпожа Ледяная Княжна! Ваше Высочество! Смилуйтесь! Я все сделаю! Все-все!

— Ты тварь поганая посмела нас тут задерживать⁈ Да я ваш квартал по бревнышку… — шипит Ай Гуль и в помещении становится заметно прохладнее. Я удерживаю кузину за локоть.

— Гуля, у нас тут дело, — напоминаю я: — разберешься с непониманием в иерархии позже. У нас Генерал Легиона по просторам нашей земли гуляет, войска Императора с ним воюют, а мы тут будем квартал шичей по бревнышку раскатывать. Недоразумение утряслось, давайте скорее Волконскую разбудим, да в Генеральный Штаб рванем. Времени нет.

— Пфф… тебе повезло, шича. — сужает глаза Ай Гуль: — ой как тебе повезло. Давай, буди эту… соню.

— Joue sur les mots, ma belle! (Игра слов, чудесно!(фр)) — восклицает Сашенька, всплескивая руками: — госпожу Волконскую и правда Софьей зовут. Будите эту Соню!

— Вы, Сащенька совсем как птичка божия, шебечете себе и по веткам прыгаете, — укоризненно замечает Сандро: — вас же только что кровавая жандармерия в кандалы заковала, а вы…

— Еще раз прошу прощения за действия моих людей! — склоняется в поклоне мелко дрожащий. Я киваю. Моя кузина навела тут шороху, доходчиво объяснив полицейским, что они тут не просто «недоразумение» сотворили, а совершили попытку помешать высшим чинам Империи осуществлять их долг по защите страны и людей, а также самого Императора, то есть по сути — государственную измену совершили. По данной территории, по всей столице и пригородам объявлено чрезвычайное положение и как старший офицер Императорского корпуса магов, она, княжна Зубова, генерал-майор от инфантерии — имеет все полномочия карать такое вот прямо на месте. Выкорчевывать ядовитую гидру фронды и карбонариев к стенке ставить. Вот сейчас сама стенку сделает, и сама же к ней и приставит, очень удобно с ледяной магией.

Прониклись господа полицейские речью, прониклись, вон их старший даже мелкой дрожью затрусился. И тут же поспешил все исправлять, кандалы с нас сняли, пыль стряхнули, даже за чаем куда-то сгоняли. На шичу эту бедную, Сноходицу — наорали, едва тумаков не надавали, мол ты чего, не видишь, дура, на кого пальцем тыкать? Честно говоря, эту шичу было немного жаль, к ним вообще тут не очень хорошо относятся, дескать и мошенники и нелюди и христианских младенцев едят по ночам, мужиков из семей уводят, девиц в соблазн да искушение повергают… нехорошие они в общем. До такой степени, что периодически местные погромы у них в квартале совершают. И ничего им за это не бывает, потому как — шичи же.

— А чего мне расстраиваться, мне не впервой в кандалах то. — роняет Сашенька и пренебрежительно машет рукой: — бывалоче когда Василий Иванович хотел картину про «Баядерок в плену у турецкого султана», так и заковывал в кандалы на полдня. Знаете, как трудно вот так стоять с поднятыми руками? Да еще и холодно у него в мастерской без одежды то…

— Сашенька, твои половые драмы никого тут не интересуют, — закатывает глаза Ай Гуль: — заткнись уже со своим Суриковым! Да, мы все знаем что это он тебя на картине царицей нарисовал, довольна уже?

— Не, а мне вот, например интересно, — говорит Вериока Голицына: — я и не знала. Сам Суриков! Картину видела, да… как там? «Посещение царевной женского монастыря»… но она же там вся одетая! А «Баядерок» я не видела, и такая картина есть?

Я не прислушиваюсь к дальнейшей дискуссии о том, кто кого и когда рисовал и в какой степени раздетости, насколько это допустимо для приличного общества и можно ли потом к Сурикову в мастерскую приехать, поглазеть. Меня больше интересуют действия Сноходицы, которая достала какую-то ветку с металлическим отливом, на ветке висели маленькие колокольчики и ключи, все это звенело и звучало, словно погремушка. Сноходица, потряхивая веточкой, прошлась ею над всем телом лежащей Волконской, сперва в одну сторону, потом в другую. Проводит тщательно, не