Изморозь - D. Wismurt

голова, незамутненная ненужными и бесполезными в данный момент чувствами.

Кусок в горло не лез, но я упорно запихивал в себя вязкую перловку и жевал хлеб, запивая все это жидким чаем. Сегодня были нужны все имеющиеся в наличии силы. Придется рвать жилы до упора, а прилипший к ребрам и урчащий от голода желудок, вряд ли поспособствовал успеху.

Ближе к концу завтрака в столовую зашли пятеро охранников из свиты Топорина.

— Походу по наши души, — прошептал вампир, а я кивнул, соглашаясь со словами Игоря.

Сидящие за столами замерли. Все знали, зачем пожаловали тюремщики.

Я в очередной раз заметил, что у большинства заключенных в глазах отразился затаенный страх, но были и те, на чьих лицах проступила нескрываемая надежда.

— Вот ведь идиоты, — проворчал я, — видимо хотят побыстрее сдохнуть.

— Ну, сегодня им не «повезло». Сегодня в роли смертничков наша непобедимая пятерка.

Я застыл в ожидании, боясь, что начальник тюрьмы с его приближенными могли перетасовать карты, и все мои надежды на освобождение пойдут прахом. Если подобное случится, то до следующего забега я не доживу. Вестников прикажет удавить в срочном порядке, и никакой Департамент Межрасовой Безопасности не сможет меня вытащить отсюда живым.

Вперед выступила заплывшая жиром рожа заместителя начальника тюрьмы.

Вараев оглядел всех презрительным взглядом, а затем просипел.

— Те, чьи фамилии я сейчас назову, поднимаются с места и выстраиваются в шеренгу.

Стиснул зубы, нервно забарабанив пальцами по краю стола.

— Ну-же, давай, не подведи, — обратился непонятно к кому и словно сквозь вату услышал.

— Свиридов, Лебедев... Акимов...

Я не сразу понял, что назвали мою фамилию, точнее ту, по которой я числился в «Изморози», но толчок от Утеса привел в чувство. Я поднялся, на автомате шагнув в сторону уже выстроившихся в ряд Игоря, Марка и Бориса.

Последним прозвучала фамилия орка.

Фух, кажется, первый этап прошел успешно. Не подвел прихлебатель Ракеты, справился с заданием, а я до последнего опасался, что все полетит к чертям.

Под облегчённые взгляды большинства заключенных и недовольный ропот нескольких тупых идиотов, нас вывели под конвоем из столовой.

Шагая по гулким коридорам Изморози, я гадал, куда нас определят на те три часа, что остались до начала забега.

— Эй, парни, а куда нас? — решил поинтересоваться.

— Молчать! — ответил рослый черноволосый охранник с залысинами и злобно глянул в мою сторону.

— Ну а что? Мы можно сказать смертники, а смертникам положено последнее желание. Нам бы поспать на мягком, посрать с комфортом и пожрать от души.

— Не провоцируй, — послышался шёпот идущего сзади Щуплого.

— Я тебе что, золотая рыбка, желания исполнять? — огрызнулся тюремщик и огрел дубинкой по спине.

Пригнулся, не желая больше вступать в перепалку. Хрен с ним. Что будет — то будет.

Естественно, ни о каких благах, на которые я рассчитывал перед забегом, не было и речи. Нас отвели на минусовой этаж и запихнули в холодные, мрачные одиночки.

Понятно, решили подорвать боевой дух. Не выйдет. Выкусите суки. Мы, или уйдем живыми, или сдохнем, но при этом положим вместе с собой всех охотников.

Лицензию на убийство я получил сегодня ночью. Пусть в устной форме, но Вероника подтвердила, что все действия будут рассматриваться как самооборона, а у Антипова задним числом уже печатался приказ о том, что я — агент под прикрытием, и все мои решения, принятые в ходе операции, правоправны и не подлежат оспариванию.

Хоть здесь тылы прикрыли, и то хорошо. Не хватало еще выбраться из Изморози и сразу загреметь обратно за убийство, а убивать нам сегодня придется в любом случае. Тут или нас, или мы их.

Нахождение в одиночке не вызвало у меня особого дискомфорта. Конечно, неприятно сидеть задницей на влажном бетонном полу и слушать стекающую из ржавого крана воду, но не смертельно. Подошел к раковине, присмотрелся.

Хм-м, однозначно, прокладка прогнила. Наверно с основания Изморози не меняли, чтобы звук капающей воды доводил до цугундера всех, кого тут запирали.

Вернулся обратно и присел у стенки, прикрыв глаза. Раз появилось свободное время, можно погонять энергию взад-вперед, как раз разогреюсь, потом будет проще применить на деле.

Сам не заметил, как пролетело время. Послышался скрип замка, и меня попросили на выход. Ну как попросили? Скорее приказали, да еще и вдарили неплохо. Уроды хреновы.

Оглядел парней. Вроде все в порядке. Отлично. Надоело ждать. Почувствовал, как нервянка возрастает. Скорее бы уже началось, там некогда будет переживать. Чтобы спасти свою задницу придется действовать быстро и слаженно.

Нашу пятерку опять повели коридорами, но я уже примерно понимал, где мы окажемся в скором времени. Видел «задний проход», через который выводили предыдущих участников забега.

На улице уже собралась толпа заключенных, которые с жадным интересом впивались взглядом в хмурые и напряженные лица моих товарищей по несчастью. Лишь я один стоял и давил лыбу, да выискивал взглядом ненавистную мне физиономию Вестникова.

Ага, вот и он, рядом с Топориным. Где же ему еще быть, поганцу такому?

Макс пристально смотрел на меня и ехидно ухмылялся. Затем взгляд ДМБшника переместился на Ракету.

Ух ты, как у него взлетели в изумлении брови. Не ожидал видимо, что Лебедев окажется в одной упряжке со мной. Забеспокоился, заёрзал на месте, к Топорину наклонился, явно что-то выспрашивая.

— Хех. Вот теперь поволнуйся, гнида поганая. Тебе полезно, — прошептал одними губами и для пущего эффекта поднял руку и приветственно помахал оперативнику ДМБ.

Вестникова так перекосило, что у меня на душе полегчало, даже как-то радостно стало. Если я сегодня сдохну, то хоть этому ублюдку нервы потреплю. Ему, конечно, все равно труба, Антипов его в любом случае прихватит за задницу после предоставленной мной информации, но мне хотелось бы знать, что в конечном итоге, Макс понял, кто слил его ДМБ.

— Концерт по заявкам начался, — простонал Щуплый, когда начальник тюрьмы вышел на трибуну.

Заключенные еще пытались гудеть, но залп автоматной очереди, выпущенной стоящими по периметру охранниками, вмиг заставил всех замолчать и вжать головы в плечи, а кое-кого и пригнуться от страха. Все знали, что Топорин одним щелчком пальцев может лишить жизни любого неугодного ему заключенного. Власть начальника Изморози не оспаривалась и не подлежала сомнению.

Только вот я знал, что если здесь, на этом пятачке за колючей проволокой, он был Царь и Бог, то для остального мира оставался не более чем блохастой шавкой, не смеющей гавкнуть без разрешения хозяина.

Пламенную