Крылья Мальгуса. Ступень Четвертая. Часть первая - Инди Видум

— Одно другое тянет. Наличие ученика объяснило, бы почему Соколов не пришел за наследством, но его дело живет и процветает. Но никто из его окружения на ученика не тянет.

Я задумался, потом решил потянуть за последнюю пришедшую мне в голову ниточку.

— Записи с камер перед его гибелью можно найти?

— Попробую, — ответил Постников.

— Тогда у меня все. Если достанешь, можешь не перезванивать, все равно по этому телефону видео не переправить. Разве что углядишь там нечто особо интересное.

С Постниковым я попрощался и подумал, что не дело, когда связь в урезанном виде. Конечно, мы ее разрабатывали не для баловства, а для срочных переговоров, которые нельзя подслушать. Но почему я даже не подумал предусмотреть пересылку файлов? Конечно, тогда нужно было брать другие модели, а сам артефакт как-то уплощать. Можно пробить защиту школы и получить файл на телефон, но тогда, если кто-то следит за нашими телефонами, он окажется в курсе нашего интереса к Соколову и его смерти. Передачу файла сделать защищенной у меня не получится.

Поскольку защита информации хотя и была очень важна, но точно не была первостепенной задачей, я вернулся к схемам заклинаний от ключа. Преодолеть их будет довольно сложно. Слово, жест, аурная привязка — и это только после поверхностного осмотра. Наверняка что-то запрятано еще и дальше. С аурной привязкой была конкретная засада, потому что если где-то и был слепок ауры Соколова, то это где-то было мне неизвестно. В квартире Соколовых следов ауры мага не было. Тогда я об этом даже не задумывался, но сейчас был уверен, что квартиру точно чистили, и довольно давно. И после этого там не появлялся никто, кроме хозяйки. Причем следов ауры не было даже на принадлежащих Соколову вещах в сейфе, а это значит, что чистил он сам. Вопрос: до своей так называемой смерти или после?

Интерлюдия 8

В этот раз Сысоев отловил Лазарева в коридоре и без долгих предисловий выпалил:

— Ну?

— Баранки гну, — огрызнулся Андрей. — Дома оставил.

В выданном ему предмете магии он не увидел, даже выпрошенный у деда сканер ни разу не пикнул, и все равно Андрею было тревожно, чувствовал он какой-то подвох. Даже мысли были с кем-нибудь посоветоваться. Но советоваться нужно было с кем-то надежным хорошо разбирающимся в магии и не любящим Елисеева. Отец с дедом не подходили по последнему пункту, а мама, которой он все-таки рискнул показать переданное Сысоевым, равнодушно скользнула взглядом и сказала, что это мелочь, не стоящая ее внимания. Единственное что ее волновало — это Елисеев. Она была на нем маниакально зациклена. Ненависть сочилась из каждого слова и давно уже затуманила мозги матери. Общаться с ней долго было если не невозможно, то очень сложно. Андрей даже понимал, почему дед запретил ей выходить из дома. Хотя маму было все равно жалко.

Он не исключал, что из-за своего состояния она могла не заметить что-то важное, а самому Андрею выданная Сысоевым вещица очень не нравилась. Он не хотел подставлять семью. То, что Елисеев жил в одном блоке со Светланой Тумановой, ставило под удар не только его, но и ее. Сысоеву-то все равно, его, как он говорит, папахен находился под стражей за нападение на императора. И Андрею очень не хотелось, чтобы компанию Сысоеву составил бы кто-нибудь из Лазаревых.

— Э-э-э, — оторопел Сысоев. — Как это дома? Мы же договаривались, а ты в отказ.

— С чего в отказ-то? Я хотел бдительность усыпить. Посмотреть, опять же, насколько серьезно проверяют на проходной.

— Посмотрел? — неприязненно сказал Сысоев. — Убедился, что тебя шмонают не так, как меня? Да из-за тебя все мои планы пошли коту под хвост!

Он наступал на Андрея, но тот не испугался, напротив, придвинулся к нему почти вплотную и, ткнув пальцем в грудь противника, раздраженно сказал:

— Если тебя что-то не устраивает, на выходных верну и разбежимся.

— Щас! Вернет он. Как радоваться, так оба будем, а как работать, так я один? Меня эта тупая Ермолина достала уже. Я перед ней чуть не стелюсь, а она нос задирает, тварь.

Сысоев так зубами заскрипел, что Андрея передернуло. Только сейчас он обратил внимание, что выглядел Тихон так, что поневоле заподозришь — кто-то в школе проносит наркоту и вовсю ею торгует. Перепады настроения у собеседника происходили слишком часто, чтобы считаться нормой. И с глазами у Сысоева творилось что-то ненормальное. Лазареву даже показалось, что через них на него смотрит кто-то другой, куда более взрослый. Смотрит и фиксирует каждое движение и каждое слово.

— Я думал, она тебе нравится, — сказал он, чтобы сбросить наваждение.

— Так-то я бы с ней замутил, — согласился Сысоев, внезапно вернувшийся в почти адекватное состояние. — Но потом, когда все закончится и не надо будет притворяться, что она Богиня, а я грязь под ее ногами. — Он скривился. — Вот когда она узнает, где ее место, тогда и замутим. Но, блин, при чем тут вообще Ермолина? Мы говорили о том, что мы с тобой — союзники и что ты не выполнил свои обязательства, которых у тебя раз-два и обчелся. Мы на одной стороне, а ты меня подвел. Чтобы больше этого не было, понял?

Скомандовав, Сысоев развернулся и потопал по своим делам, а офигевший Лазарев задумался, зачем нужны такие союзники, с которыми и врагов не надо.

Интерлюдия 9

В этот раз собрание проводилось поздно ночью. Как-никак, начало новой недели, а среди заговорщиков очень много тех, кто занимает высокие посты или отвечает за крупные кланы. А главарь так вообще освободился глубоко после двенадцати. Выглядел он злым и усталым, что не мешало внимательно выслушивать отчет.

— Передан Сысоеву, осталось только дождаться благоприятного времени.

— Сейчас? — предложил один из заговорщиков.

— Рано. — Главарь поморщился. — Сысоев мог не успеть заменить.

— А мог и успеть. В конце концов, мы просто сходим на разведку и узнаем, сработает ли на нас охранная система школы.

— Не сработает, — отрезал главарь. — Порталы я настраивал сам. Так что не сработает. Лишний раз проверять нет необходимости.

— Тем более. Значит, мы ничем не рискуем. Мне надоело бездействие. Тумановым давно пора уйти.

Главарь поморщился. Конечно, для подручных была придумана замечательная история о том, что, похитив великую княжну,