Марика Ми - Выдумщики

– Нет, подожди, скажи мне, что сделать! Я не знаю, как справиться с Охотником, я ничего не знаю!

Мир заполнялся туманом, исчезало все – листья, качели, деревья, брат.

– Марк!

В стекло бил дождь. Ада поднялась и ступила на холодный пол. Подошла к окну.

На секунду ей показалось, что она снова в Городе, слишком серо и тоскливо было на улице. Лишь через несколько мгновений сквозь пелену дождя стали проглядывать знакомые очертания: оградка дома, сад Татьяны, утонувший в тумане, и верхушка холма за площадью. Все-таки Мирград.

Адель выскочила на улицу, но тут же вернулась в дом – было слишком холодно. Впервые за все время пребывания здесь она достала старую, городскую одежду – джинсы и теплый свитер. И берет. Ада задумчиво повертела его в руках. Подарок брата, как она могла его снять? Она непроизвольно дотронулась до левого запястья – проверить, на месте ли фенечка.

– Как я могла забыть о тебе, Марк, – прошептала Адель, глядя на увешанную картинками стену. – Как я могла…

Она дошла до площади. Дождь стал сильнее, людей почти не было, только виднелись то здесь, то там следы вечного праздника – конфетти, прибитые к земле тяжелыми каплями; забытая каким-то ребенком ярко-красная дудка. Все эти вещи казались неестественно красочными на фоне серого мира.

Ада дошла до дома Лауры, заглянула в темные окна – никого, уехала, как и обещала. Адель вздохнула, что же ей теперь делать? Она прислонилась к входной двери, закрыла глаза. Она хотела вспомнить слова наставницы, но вместо этого всплыла любимая фраза Марты: «Придумай мне что-нибудь». Да и старушку Ада забыла, даже быстрее, чем остальных. Ада сжала зубы – хватит ныть, придумывай.

Она покрепче зажмурилась, но ничего не выходило. Ничего. Она ничего не умеет, ничего не знает и ничего не сможет сделать, чтобы помочь брату. Ничего-ничего-ничего-ничего.

Адель впилась ногтями в ладонь. «Он все время спит и просыпается только тогда, когда приходишь ты».

– Я должна поехать к Марку!

Она чувствовала себя Гердой, только что очнувшейся в зачарованном саду. Ада резко подпрыгнула и ударилась головой о балку. Не обращая внимания на боль, понеслась через площадь и дальше, по Замковой улице к холму, неподалеку от которого жила Лёка. Ее домик стоял немного на отшибе, к нему вела лишь узкая тропинка, раскисшая от воды. Ада успела несколько раз упасть, но упрямо бежала к цели.

С силой постучала и только тут поняла, что еще совсем рано, и, может быть, Лёка еще спит. Но внутри послышались шаги, и тяжелая входная дверь отворилась.

– Что такое? – удивленно спросила Лека. Выглядела она странно – непривычно для нее аккуратно завязанные в пучок волосы и очки в тонкой оправе на носу. Ада несколько растерялась, но Лёка быстро сняла с носа очки и улыбнулась:

– Это я так, балуюсь. Так что тебе?

Ада сбивчиво объяснила: ей нужно попасть в Город сегодня, и как можно скорее. Она понимала, просьба звучит нагло, но Лауры не было, а, кого можно было попросить отвезти ее, Адель не знала. Она просто чувствовала: случится что-то ужасное, если она не увидит брата. Лёка ничего не ответила, и Ада начала объяснять снова, надеясь, что девушка на этот раз поймет.

– Да погоди ты! Я думаю, с кем бы тебе поехать.

– Правда? – Ада еле удержалась от того, чтобы кинуться Лёке на шею.

Уже через несколько часов она сидела на заднем сиденье автомобиля, укутанная потеплее в пальто и с беретом на голове. Серьезный мужчина, который вез ее, молчал всю дорогу, за что Ада была ему безмерно благодарна.

Он высадил трясущуюся от волнения Адель у метро и умчался, оставив ее наедине со страхами. Она огляделась, пытаясь понять, где очутилась, и почувствовала, что задыхается.

Город был серым и холодным. Высотки сжимались вокруг кольцом, давили сверху. До самого неба только бетонные коробки, закрывающие свет. Солнца не было, его надежно укрывали тяжелые, набухшие дождем облака. Ветер бил в лицо, задувал в уши, так что Ада уже несколько раз успела пожалеть, что не оделась еще теплее.

В Мирграде уже почти наступило лето, здесь только-только пришла весна. Лужи еще были покрыты тонким слоем льда, оставшимся с ночи, а деревья стояли почти голые.

Адель шла знакомой дорогой к дому, съежившись, стараясь хоть немного согреться в легком пальтишке. Она знала, что в Городе гораздо холоднее, но не думала даже, что настолько. Пальцы плохо слушались, когда Ада набирала код, получилось только с третьего раза. Наконец, динамик пропищал приветственную мелодию, разрешая войти. Ада поднялась на третий этаж и замерла перед дверью квартиры.

Похлопала по карману – ключи ответили тихим звоном.

– Я просто должна удостовериться, что все в порядке, – сказала себе Адель. Она закрыла глаза и представила, как становится невидимой. Тогда это удалось, пусть и не совсем, значит, сейчас и подавно получится – все-таки не зря она провела в Мирграде… Сколько? Неделю, две, три? Ада нервно улыбнулась. Ей казалось, что прошли месяцы, она совсем отвыкла от своей прежней жизни.

Решительным жестом Адель вынула ключи и вставила в замочную скважину, повернула с легким щелчком и толкнула дверь. Выключатель в коридоре так и не работал, и Ада на ощупь прошла в глубь квартиры. Ее окружали знакомые с детства предметы и запахи, такие родные, что даже не верилось. Странно было возвращаться домой. И все-таки что-то изменилось. Адель не сразу поняла, что, но, когда попыталась войти в свою комнату, не смогла: дверь была заперта.

– Что такое?

Матери дома не было, наверное, уже отправилась на работу. Но почему закрыта эта дурацкая дверь? Ада нахмурилась. Лаура говорила – просто заставит мать думать, что все в порядке, дочка где-то у друзей или родственников. Но зачем тогда маме закрывать дверь на замок?

Ада бросилась в комнату матери и залезла в комод. Мать всегда хранила в нем запасные ключи, у левой стенки, но сейчас там ничего не было. Ада нахмурилась, пытаясь найти их, но все оказалось проще: связка лежала наверху.

– Теперь не прячешь от меня вещи, да? – пробормотала Ада и схватила ключи.

Дверь отворилась с протяжным скрипом, словно петли давно не смазывали. Но как только Адель заглянула внутрь, она поняла, почему.

Ее комнаты больше не было – ни стола, ни шкафа, ни кровати. Внутри творился чудовищный беспорядок: пыльные коробки были навалены друг на дружку у стены; рядом с ними лежали тряпки. Старый велосипед, который мать никак не знала куда деть, и он долго стоял в комнате брата, теперь лежал поверх коробок, опасно накренившись. Комната была настолько завалена вещами, что протиснуться внутрь казалось почти невозможным.

Ада прислонилась к косяку. Что бы ни напридумывала Лаура, мать никогда не сделала бы такое с комнатой дочери. Даже если бы ей казалось, будто она уехала на три года за границу, все равно. Тогда что должно было случиться?

Вдруг в коридоре послышались какие-то звуки. Отворилась входная дверь, и вошла мать. В одной руке у нее были пакеты с продуктами, а в другой – телефон.

– Да-да, – весело говорила она в трубку. – Нет, Леш, все нормально. Просто опять эта сумасшедшая старушка. – Мать опустила сумки на пол, легким движением скинула ботинки и прошла на кухню, даже не повернувшись в сторону Адели. – Да все та же, Марта… не помню, как по отчеству. Все расспрашивает меня про какую-то девочку.

Ада подошла ближе к матери, стараясь не пропустить ни слова. Может быть, мама скажет что-то об исчезновении дочери? Но мать как назло замолчала, слушая ответ собеседника, только легонько кивала: – Да, да, я понимаю.

Встала и, чуть не задев Адель, нажала на кнопку электрического чайника, прижала трубку к уху и сполоснула чашку.

– Да я знаю, что все это глупости. Я знаю, но куда я позвоню, вызывать старой женщине психушку? Да, да. Перестань, она только звонит, давно ее не видела… Ой, я не знаю. Какой-то бред про то, что она якобы моя дочка, что она куда-то пропала и… Конечно. Конечно! Да и имя такое странное – Адель. Где его Марта только придумала? Хотя не знаю, может быть, в Польше…

– Что?! – вскрикнула Ада, забыв обо всем на свете. – О чем ты?

Мать нахмурилась и подняла голову, несколько секунд смотрела туда, где стояла Адель, но быстро вернулась к телефону.

– Прости, что-то такое послышалось. Наверное, на лестничной клетке.

Ада зашла в свою комнату и села на коробки. Ей нужно было хорошенько все обдумать. Похоже, мать больше не помнит ее. Даже не то что не помнит. Она не знает, что у нее когда-либо была дочка.

Ада вскочила и бросилась к двери, но на полпути остановилась. Что она скажет? Мама – это я? Та просто вызовет милицию, а заодно и «скорую помощь». Но как такое могло случиться? Она же ничего не делала, ничего не выдумывала! И тут очевидная мысль поразила ее – Лаура. Наставница говорила, что были проблемы. Вот она их и решила: заставила мать полностью забыть о непутевой дочке.

– Но как же так? – К горлу подступил комок. Ада даже не имела права злиться на Лауру, та с самого начала предупреждала, что так может случиться.