Законник Российской Империи - Оливер Ло

— Ха, хорошая работа. Виктор, знаешь ли, не последний человек из отдела исполнения. Хм, это, выходит, кто-то использовал официальные каналы Судебного бюро, чтобы отдать приказ об устранении моего ученика? — произнес он, когда я закончил. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась сдерживаемая ярость. — Это неприемлемо!

Он повернулся к Виктору, который все это время стоял неподвижно, словно статуя. Мне кажется, он даже дышал через раз.

— А ты, Виктор? Что скажешь в свое оправдание?

Неудавшийся убийца слегка склонил голову.

— Я выполнял приказ, господин Соколов. Но я признаю свою ошибку и готов понести наказание.

Соколов некоторое время изучал его, затем кивнул.

— Хорошо. Твое неукоснительное следование протоколам делает тебе честь. Но это дело требует тщательного расследования.

Он повернулся ко мне, его взгляд смягчился.

— Максим, ты оказался в самом центре очень опасной игры. Мне нужно время, чтобы разобраться в этом деле и понять, кто стоит за этим приказом.

— Я мог бы помочь. У меня есть опыт в расследованиях, и…

Соколов поднял руку, останавливая меня. Вовремя, а то я чуть не сболтнул лишнего. Какой у меня опыт в этом мире-то взялся⁈

— Нет, Максим. Пока что тебе лучше держаться в стороне. Возвращайся домой, веди себя как обычно. Я свяжусь с тобой, когда у меня будет больше информации. Нельзя дать понять, что ты что-то знаешь.

Я хотел возразить, но выражение лица Соколова ясно говорило, что спорить бесполезно. Видимо, даже то, что мы с Виктором совместно пришли сюда, было не столь важно.

— Хорошо, Андрей Павлович. Но обещайте, что будете держать меня в курсе.

Соколов улыбнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость.

— Само собой. А теперь иди. И будь осторожен, Максим. Столица полна опасностей, о которых ты даже не подозреваешь.

Я кивнул, бросил последний взгляд на Виктора, который все еще стоял неподвижно, и вышел из кабинета. Оказавшись в коридоре, я увидел, как бедолагу уже унесли на носилках. Судя по тому, что суматохи не поднялось — это было привычным делом. Странные они.

Решив последовать совету учителя, я покинул здание Судебного бюро и отправился на прогулку по городу. Столица открывалась передо мной во всем своем великолепии и многообразии. Широкие проспекты сменялись узкими, извилистыми улочками, где в тени старинных зданий прятались маленькие лавочки и кафе. Воздух был наполнен ароматами свежей выпечки, пряностей и чего-то неуловимо магического.

Я наблюдал за спешащими по своим делам горожанами, за элегантными экипажами, запряженными лошадьми, и за магическими машинами. Судя по всему, некоторые все еще предпочитали передвигаться по старинке, поскольку машин было меньше. Летающие почтовые ящики собирали письма прямо из окон верхних этажей, а уличные фонари загорались сами собой, стоило только солнцу начать клониться к закату.

Время пролетело незаметно, и когда я наконец вернулся в поместье Темниковых, уже начинало темнеть. Не успел я войти, как меня перехватила взволнованная Настя.

— Максим! — воскликнула она, хватая меня за руку. — Где ты был? Отец вернулся, и он хочет тебя видеть! Тебе нужно поприветствовать главу рода.

Я почувствовал, как мое сердце пропустило удар. Встреча с отцом… Не то чтобы я волновался, но все же я ни разу не видел этого человека с момента рождения и из-за этого даже не знал, как к нему относиться.

— Сейчас? — спросил я, пытаясь скрыть волнение в голосе.

— Да, он в своем кабинете, — кивнула Настенька. — Поспеши!

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, и направился к кабинету отца.

Наконец, я остановился перед массивной дубовой дверью. Собравшись духом, я постучал.

— Войдите, — раздался глубокий, властный голос изнутри.

Я открыл дверь и вошел в кабинет. Комната, открывшаяся мне, была довольно просторной, с высокими потолками и стенами, покрытыми книжными полками. Большое окно за рабочим столом выходило на сад, сейчас погруженный в сумерки. За столом сидел мой отец, Николай Владимирович Темников.

Он был высоким мужчиной с благородными чертами лица и проницательными серыми глазами. Его темные волосы были аккуратно зачесаны назад, а в бороде виднелась легкая седина. Он выглядел точно так, как я его себе представлял — властным, уверенным в себе и немного отстраненным.

— Ты очень похож на свою мать, — неожиданно произнес он. — Как тебе жилось во Владивостоке все эти годы?

Вот так без приветствия, кажется, этот человек был очень прямолинейным.

— Кроме обучения, ничего интересного.

Повисла неловкая пауза. Мы, похоже, оба не знали, как начать этот разговор. Я чувствовал на себе изучающий взгляд отца и старался выглядеть спокойным и уверенным.

— Ты… вырос, — наконец нарушил тишину Николай Владимирович. — И, судя по отчетам твоих учителей, неплохо преуспел в обучении.

— Делаю все, чтобы не разочаровать вас и род Темниковых.

Отец слегка кивнул, ему мой ответ, видимо, понравился.

— И не разочаровал, — ответил он после паузы. — Хотя твои методы обучения были… нестандартными.

— Когда твой учитель пытается отравить тебя каждый день, волей-неволей научишься быть нестандартным, — пожал плечами я. — Возможно, это повлияло на меня сильнее, чем кажется.

На лице отца мелькнуло что-то похожее на улыбку, но оно тут же исчезло.

— Да, Андрей Павлович всегда славился своими… особенными методами обучения. Кстати, о нем. Я слышал, ты уже успел посетить Судебное Бюро?

Я кивнул, стараясь не выдать своего удивления. Похоже, отец был в курсе моих передвижений.

— Да, я встретился с учителем, хотел уважить его своим визитом.

Николай Владимирович задумчиво кивнул, сложно было угадать, о чем он думает. Я знал таких непроницаемых людей. Они были самыми сложными, как в общении, так и в работе за все время моей судебной карьеры в прошлой жизни.

— Хорошо. Это упрощает дело. Видишь ли, Максим, теперь, когда ты получил все необходимые знания и навыки, пришло время тебе занять свое место в обществе.

Он сделал паузу, внимательно глядя на меня.

— Ты знаешь, что в нашей семье всегда было принято служить империи. Я сам начинал свой путь с низов, работая простым писарем. Твой дед не хотел, чтобы я пользовался протекцией, поэтому мне пришлось пройти весь путь от начала до конца, даже скрываясь под чужим именем. Все ради того, чтобы мои достижения были именно моими, и ни у кого не было вопросов насчет этого.

Я слушал внимательно, отмечая, как голос отца наполнялся гордостью, когда он говорил о своем пути.

—