Печать судьбы - Шеннон Майер

следовать за мной, но мысли о рыжеволосой заполнили мою голову. Легкое биение вены на ее шее, шелк платья, облегающий грудь. Терпение стремительно таяло. Мне нужна разрядка.

Сейчас же.

Я развернулся к Скарлетт и прижал ее к каменной стене. Ирония ее имени в полной мере поразила меня[1].

Она могла отбиться от меня. Она была хорошо обучена. Но ее глаза расширились, наполнившись вожделением и ожиданием.

Необузданный голод затопил мои разум и пах, и я потянулся к штанам, желая избавиться от этой боли, почти постоянной пульсации ноющей плоти, которая не утихала с тех пор, как я увидел девушку на аукционе.

И все же Скарлетт ждала. Она хорошо знала правила игры и меня. Но обычно это происходило за закрытыми дверями, а не в коридоре. Не то чтобы это имело значение. Вампиры не были ханжами. Мы не видели ничего постыдного в сексе, и моногамия была редкой чертой характера.

Дети слишком редки, чтобы чрезмерно беспокоиться о партнере, с которым они будут зачаты.

Согнув руку вдоль ее ключиц, я потянулся к штанам Скарлетт и разорвал их на талии, жалея, что на ней не платье – золотое, будто бы сотканное фэйским народом, которое позволило бы оказаться за считаные секунды в ней вместо того, чтобы в отчаянии возиться.

Я зарычал, она потянулась вниз, чтобы стянуть штаны с бедер и спустить к лодыжкам.

Мое раздражение возросло, и я взревел, не желая ждать, хотел сейчас же изгнать из себя этого неуемного демона.

Притянув за талию, я понес Скарлетт в кладовую в нескольких футах от нас, и пинком распахнул дверь. Затем отпустил девушку и развернул так, чтобы она прислонилась к столу у двери. Ее голое тело взывало ко мне.

Упругие мускулистые бедра, даже близко не похожие на те округлые изгибы, о которых я грезил.

Я замер, положив руку ей на поясницу.

Скарлетт оглянулась через плечо; губы приоткрылись, являя проступившие клыки, зрачки расширились.

– Доминик?

Ее голос прорезался сквозь туман. Взяв ее, я ни капли не утолю свою жажду.

Шаг назад, еще один, и я зашнуровал свои штаны.

– Черт. Прости, Скарлетт.

Она поднялась, разворачиваясь и одеваясь.

– Простить за что? Это не такого рода… договоренность, Генерал. Никаких извинений.

– Нет, я знаю, просто… – я покачал головой, не зная, что сказать.

– Послушай, ты не обязан мне ничего говорить, все это… – она махнула рукой между нами, – не так должно происходить. Мы оба это знаем. Так скажи мне, кто она? Кто тебя так разъярил?

Я смотрел мимо нее, не в силах встретиться с ней взглядом.

– Это не имеет значения.

– А я думаю, имеет. Я теперь без работы? – она рассмеялась. – Дай знать, если на твое место нужно искать кого-то другого. У меня есть кое-кто на примете, – она подмигнула, проходя мимо, и для пущей убедительности похлопала меня по заду. – Жаль, мне так понравилось, к чему все шло. Мне нравится, когда у меня секс по-королевски. – Последовал задорный смех, и я не мог не улыбнуться ей вслед.

– Ничего серьезного, Скарлетт. Не занимай мое место.

Пока.

Она крикнула через плечо, сверкнув взглядом:

– С большим нетерпением жду встречи с этим ничем, Генерал.

Попытки уснуть той ночью были тщетны. В лучшем случае сон был прерывистым, и я не мог не задаться вопросом, действительно ли Сиенна человек, а не какое-то магическое существо, посланное преследовать меня. Ни у кого другого не было такой реакции на нее, как у меня. Ни на аукционе, ни здесь, в замке.

Те, кто обращал на нее внимание, видели в ней проблему, которой она и была, – девушку, не похожую на других.

Я отказался от попытки уснуть, когда взошло солнце. Нужно было проветрить голову, поэтому я оделся и направился в конюшню. Мне требовались дистанция, пространство и свежий воздух.

Добравшись до конюшни, я направился прямо к своей лошади. Такие люди, как Энтони, заставляли конюха готовить своих лошадей, но я сам седлал своего скакуна. Я схватил снаряжение со стены и направился к кабинке Ареса. Принявшись за работу, я услышал шепот в другом конце конюшни, не принадлежавший ни Тимми, ни другим конюхам.

Как раз в тот момент, когда собрался вывести Ареса из стойла, я услышал, как лошадь разочарованно фыркнула.

Тимми заговорил почти шепотом:

– Я правда не думаю, что вам следует выводить ее куда-нибудь, Мисс. Сегодня она кажется еще более взволнованной, чем обычно.

Мисс пробормотала что-то, чего даже я не расслышал, но вдруг почувствовал то же притяжение, что и прошлой ночью, и на аукционе. Я подошел, чтобы встать в проходе.

Девушка, одетая в пышную серую юбку и свободную белую блузку, вышла из кабинки, ее длинные рыжие волосы мягкими волнами ниспадали на спину. Я не видел ее лица, но мне и не нужно было. Я чувствовал, как меня тянет к ней. Ощущал притяжение каждой клеточкой своего существа.

Девушка, мысли о которой преследовали меня всю ночь… теперь она еще и утро мне испортила.

Но потом я сморгнул пелену и осознал развернувшуюся передо мной сцену. Она сидела верхом на Хавок, самой необузданной лошади в конюшне. Лошади, которую я готовил на замену Аресу, когда тот состарится. Кобыла была куплена год назад, и с тех пор никто не мог к ней приблизиться. Лошадь была дикой и опасной настолько, что лишь неделю назад я предложил перевести ее из королевской конюшни в сельскую местность, чтобы использовать только для разведения.

Но сейчас Сиенна сидела у нее на спине, едва удерживая ее под контролем, в то время как кобыла гарцевала, танцуя и натягивая поводья.

Чем думала эта девушка?

Она проигнорировала Тимми, прижавшись к шее лошади. Та рванула к уже открытым дверям, проносясь мимо. Сиенна меня не заметила.

– Почему ты позволил ей взять эту лошадь? – крикнул я.

Тимми повернулся ко мне с выражением ужаса на лице.

– Я пытался остановить ее, Генерал.

– Хавок скинет ее и сломает ей чертову шею! – я не медлил ни минуты. Мигом забрался в седло, упершись пятками в бока Ареса, удивленного страхом, закравшимся в мои мысли.

Я сильно невзлюбил эту девушку за хаос, что она принесла в мою жизнь.

Однако мысль о том, что Сиенна пострадает, творила с моим телом что-то странное.

Я помчался к открытым воротам замка, не удивленный тем, что девушки и Хавок нигде не было видно. Эта черная кобыла создана для скорости и выносливости – вот и вся причина, по которой ее купили.