Волчья свадьба. Книга 1 - Натали Лавру

в голову эту блажь. Твоя агрессивность может выдать и погубить нас всех. В нашей семье уже был такой случай! И погибло много невинных людей!

– Мне плевать, с кем там что было! Моя агрессивность когда-нибудь спасёт ваши задницы! И… ты не заметила ничего странного?

      Она смутилась от такого вопроса.

– Хм, – улыбнулась я и решила соврать. – Твой препарат больше не действует на меня. Так что либо вы все даёте мне свободно и спокойно жить, либо вы – мои враги.

– Он не может не действовать, – качнула головой она, но я заметила страх в её глазах, он был явственно виден мне.

      «То, что надо. Пусть они все боятся, им никогда не победить меня».

      Я рассмеялась и попрощалась с ней.

      На самом деле было неясно, когда я снова смогу превращаться. Мать была права: препарат всё ещё действовал, но она не знала про мои попытки вывести его из организма.

      В пятницу вечером мы с девочками уехали на все выходные в деревню.

      Анка жила ближе к городу, чем я, только не в сторону моря, а наоборот. Разумеется, капельницу и прочее я взяла с собой, чтобы не прерывать лечение. В сумке также ехали два учебника и тетради.

      К нашему приезду уже была затоплена баня и накрыт стол. Анина мама обрадовалась гостям, как родным. Все-таки городские жители никогда не сравнятся с деревенскими по части гостеприимства.

      Мы решили как следует напариться: возможно, это как-то поспособствует моему исцелению. В бане было очень горячо, и хоть мы все трое привычные, долго высидеть там не могли. Анина мама принесла нам в предбанник морс, мясо и овощи. Моё настроение в тот вечер чем-то напоминало давние вечера с мамой и Светой… Света, она так и пропала. Конечно, последнее время меня мало что волновало, но вот вспомнилось.

      Атмосфера была пропитана добром и любовью. Удалось на время отвлечься от тревожных мыслей и расслабиться.

      Разгоряченные, мы с криками прыгали в пруд. Это был действительно праздник, с весельем и вкусной едой. Потом мы сидели и травили байки о привидениях, рассказывали страшные и прочие истории из жизни.

      И я взболтнула про Дилана. Это вышло неловко, но как-то само собой. Моё подсознание хотело, чтобы он был рядом.

      Люда тактично промолчала, когда я упомянула о нём, Аня сделала вид, что вообще ничего не слышала. Интересно, как они отнеслись бы ко мне, узнав, кто я и что совершила? Наверняка, перепугались бы до ужаса, а потом стали бы, как мама, или, что ещё хуже, отказались бы от знакомства со мной. То есть, стоит раскрыть тайну, и у меня не останется никого?

      С этими мыслями я уснула. Было далеко за полночь. Девочки спали на соседних кроватях.

      Во сне ко мне пришёл Дилан, как будто мы не расставались. И снова надо было отбиваться от врагов. Руки дрожали, в них не было силы, Дилана ранили, а я кричала от страха. Потом я почувствовала, как превращаюсь в зверя и рычу на толпу противников. Тем, кто бросался на меня, я отгрызала головы. Единственное, что я чувствовала, – это страх за Дилана.

      Я проснулась и тут же подскочила на постели. Прижавшись к стенам, стояли Аня с Людой. Моя подушка была разодрана в клочья.

– Что со мной было?

– О господи, это ты тот самый монстр…

      Я промолчала.

      Они стали медленно карабкаться к двери.

– Стойте. Я не причиню вам зла.

– Откуда нам знать?

– Ниоткуда. Просто даю вам слово. Пожалуйста, это не моя вина… я такой родилась. Снился плохой сон. Простите, что напугала.

– Значит, от этого тебе сделали укол?

– Не совсем. Это долгая история…

– Ты расскажи, вряд ли мы сейчас сможем уснуть.

      Я не могла сообразить, как соврать, чтобы они поверили мне и не задавали больше вопросов.

– Я шла из клуба после первого рабочего дня, пятеро пьяных человек пристали ко мне и утащили в кусты, они стали избивать и раздевать меня, тогда со мной впервые случилось это, – я начала плакать. – Очнулась я дома и ничего не помню… Мама и муж решили, что меня нужно накачать транквилизаторами, чтобы я больше не смогла никого убить. Больше я ничего не знаю…

– Боже мой…

      Ни та, ни другая не знали, как отнестись к моей истории.

– Я испортила подушку. Простите… – добавила я.

– У меня есть вторая, погоди, достану из шкафа, – сказала Аня.

– Спасибо. Девочки, это должно держаться в строжайшей тайне. Если проговоритесь хоть единому человеку, меня убьют.

– Мы не скажем. Держи подушку. Эту пока убери на пол.

– Ещё раз спасибо.

      Мы снова легли спать. Все долго не могли уснуть, это я поняла по их дыханию. В конце концов, сон снова навалился на меня.

      Случилось нечто, после чего ни их, ни моя жизнь не станут прежними. Теперь меня волновало, сохраним ли мы дружбу.

      Когда я подняла голову с подушки, заметила, что девочки уже проснулись, но ещё не вставали.

– Доброе утро, – сказала я.

– Доброе утро, – ответили они по очереди, у обеих чувствовалось напряжение в голосе.

– Вы теперь не будете дружить со мной, да?

– Мы не знаем, что думать о случившемся.

– Честно говоря, я тоже не знаю. Мама сказала мне о том, кто я, несколько месяцев назад. С тех пор всё перевернулось с ног на голову.

– Тебе не страшно оттого, что ты можешь причинить вред невинным людям?

– Этого не случится. Обещаю, – я снова готова была расплакаться. – Пожалуйста, не бросайте меня…

      Они как-то неуверенно попытались сказать ободряющие слова. Оставалось надеяться, что это временно. Люда с Аней стали очень дороги мне. Мне теперь постоянно хотелось плакать, я всё время поджимала губы и делала глубокий вдох носом, чтобы сдержаться.

      Днём мы пололи огород и ходили в большой магазин за три километра от дома. Но всё было невесело, напряжение не спадало. Они почти не задавали мне вопросов и старались избегать тем, связанных со мной. Разговор явно не клеился, и до вечера нам было комфортней помогать маме Ани по хозяйству, чем общаться друг с другом.

      Утром следующего дня мы уехали. Молчали всю дорогу.

      «Может быть, они решили не объясняться со мной, а по-тихому отдалиться? Похоже на то…»

      Девочки сидели сзади меня и переписывались в телефоне. Тихонько потрескивали кнопки.

      Мне нужен был совет близкого человека, а обратиться не к кому.

      «Раз в этом мире меня никто не понимает и не принимает, – рассуждала я, – есть три выхода: а) умереть; б) жить отшельником и ждать, когда все вокруг примут мою сторону; в) вернуться к Дилану, сделать вид, что я поняла свою неправоту и раскаялась. Снова этот выбор. Возможно, где-то я оступилась? Ведь с какого-то момента всё явно пошло не так».

      Вероятность того, что все, кроме меня, сошли с ума, была ничтожно мала. Пора было что-то изменить в себе.

      На самом деле я прекрасно осознавала, что самое худшее для меня – это одиночество. Представив это, я решила отказаться от варианта «б».

      И ещё: в первую же ночь пришёл Паша, парень Люды, и остался до утра. Его попросили. Они думали, что если я озверею, то он остановит меня. Глупые.

      У меня не было плана, как жить дальше. Ночью накатила истерика, и я ушла бродить по коридорам, чтоб не шуметь в комнате.

      Как обстояли мои дела: не с кем поговорить по душам, денег почти не осталось (только кольцо, оставленное на крайний случай); я боялась, что могу зарезать кого-то во сне; был серьёзный риск, что девочки кому-нибудь проболтаются обо мне.

      С утра меня назвали не Волчонком и даже не Ди, а Дианой. По недоумевающему взгляду Паши я поняла, что он пока оставался в неведении.

      Праздничный выходной день, а идти некуда. Начитавшись конспектов, я пошла гулять в парк. Солнечно, полно народу. А вот и то место, где я чуть не убила Дилана. Захотелось его увидеть, но только чтоб он не читал мне морали, а просто обнял и приласкал.

      «Когда он появится в следующий раз? – размышляла я. – Может, подкараулит завтра в университете? Что сказать